Агнес выйдет замуж. А у Бет не хватит смелости, чтобы сбежать самой. Она никогда не увидит мир Извне. Никогда не оденется в привлекательные наряды Чужаков и не причешет волосы, как ей нравится. Ее судьба обречена. Ни одно приключение не осветит ее унылую, утомительную жизнь.
Агнес вернулась в постель и шепотом позвала ее. Но Бет, чувствуя себя хуже некуда — хуже, чем когда-либо, — притворилась спящей.
— Тогда в другой раз, — сказала Агнес.
Она говорила так, словно нить между ними еще не оборвалась.
Как будто оставшееся им время могло принести какую-то пользу.
Не обращайтесь с Чужаками, ибо Бог поставил их на скользкий путь.
Мэттью Джеймсон согласился подождать шесть недель до женитьбы на Агнес.
— Он молился об этом, и Бог хочет помочь нашей семье. Что бы ни случилось, — предупредил отец, — не трать даром время.
К середине августа Агнес знала, что должна привести свои дела в порядок. Но время пролетело, и хотя она неустанно молилась, Бог так и не открыл ей, что же делать с Иезекиилем. Что хуже всего, ее запасной план — Бет, которая, как теперь она подозревала, во всю бунтовала, — подставляла ей ледяное плечо помощи, обжигая ее своим холодом в наихудшее для это время.
Терпение Агнес по отношению к сестре иссякло, как русло реки летом. Как смеет Бет позволять своему плохому настроению встать на пути обеспечения детей? Неужели она не поняла, что Сэм, близнецы и Иезекииль нуждались в ней сильнее? Нуждались в них обеих?
И она отчаянно убеждала себя, что все ещё есть время для чуда.
Господь мог излечить Иезекииля. И когда Он это сделает, ей больше не придётся хранить секреты или лгать Отцу. Она, наконец-то, сможет быть свободна от этой гнилой, удушающей маски.
Она, наконец-то, сможет быть свободна.
За две недели до свадьбы Агнес улизнула из дома, чтобы встретиться с сыном Чужачки. Если Бет и слышала, как она вылезла из постели, то старалась не шуметь. Но Агнес верила, что сестра спит. Грудная клетка Бет ритмично вздымалась под простыней.
Агнес планировала захватить ружьё Отца, но, в итоге, почувствовала себя слишком напуганной, чтобы вламываться в его сарай, и забрала с собой на луг только пустой переносной холодильник и фонарик.
Луна была окутана дымчато-черными облаками, и она изо всех сил старалась не споткнуться, спускаясь с холма. Девушка украдкой оглядывалась через плечо, почти ожидая увидеть отца, идущего следом. Если он узнает, что она встречалась с парнем перед собственной свадьбой, он убьет ее.
Агнес долго ждала среди надгробий. Звезды были скрыты облаками, и она не могла сосчитать ни одной.
Возможно, Чужак не придёт.
И если так — может, это знак?
Она заметила тень, пробирающуюся вверх по склону. Мальчик с холодильником в руке.
Руки девушки нервно сжались в кулаки. Она все еще могла убежать, даже закричать.
Но она знала, что не сделает этого. Из-за Иезекииля.
Мальчик поднял руку в неуверенном приветствии. Он приближался большими шагами, и теперь стоял так близко, что она могла ясно видеть его.
Чужак был большим. Широким в груди и удивительно высоким. Агнес боролась с инстинктивным желанием убежать. Его кожа была не такой темной, как у Матильды, но все же темнее, чем у всех в Ред-Крике. На нем была одежда Чужаков — джинсы и футболка, а голые руки покрывала гусиная кожа. На плече у него висел тяжелый рюкзак. Сквозь линзы очков в тонкой оправе он разглядывал камни, луг и серебристый трейлер наверху.
Мальчик-Чужак, здесь, во плоти…
Она протянула руку за новым холодильником, надеясь, что сделка будет быстрой и безболезненной.
— Ты ведь Агнес, верно? — Он говорил совсем как подростки-чужаки в Волмарте, в той же непринужденной и легкой манере. — Меня зовут Дэнни. Моя мама много рассказывала о тебе.
И замолчал… Ждал, когда заговорит она.
Ну, разговаривать с мальчиком-чужаком было гораздо более тяжким грехом, чем разговаривать с его матерью, и более того, она этого не хотела.
Когда он оглядел ее — широкое, длинное платье, заплетенные в косички волосы — по ее лицу пополз румянец. Ей очень хотелось забраться обратно в постель и притвориться, что это всего лишь дурной сон.
— Я сказал ей, что встречаться на улице небезопасно. Что с… — Он оглянулся на лес, закинул рюкзак за плечо и содрогнулся. — Все там кишит, ты же знаешь.
Она проследила за его взглядом, устремленным на несколько деревьев у подножия холма, и едва удержалась, чтобы не спросить: «Чем кишит?»
Он прочел вопрос на ее лице и встревожился.
— Ты ведь видела там гнездо, не так ли? Ты должна сжечь его. Я имею в виду, что оно большое, как дом. Жуткое. А ты знаешь, что гнезда привлекают самых опасных.
Агнес пристально смотрела на него, пытаясь осмыслить его слова. Может, он говорит о птичьем гнезде? В Ред-Крике водились ястребы, но их гнезда были не такими уж большими. И зачем им сжигать одно из них?
Большое, как дом… жуткое…
