— Отец. — Она сглотнула. — Я хочу попросить об одолжении.
Он сощурил глаза. Должно быть, в прошлом ее мать-Чужачка часто просила об одолжениях — почитать газету, принять запрещенную таблетку от головной боли, — пока не прекратила эти попытки.
— Что еще?
— Бет должна научиться. Мне нужно время, чтобы подготовить ее.
Он понизил голос.
— Есть что-то, что я должен знать о твоей сестре?
Ловушка.
Поспешно, чтобы отец не вытащил сестру из постели в эту самую минуту, Агнес покачала головой. Тогда впервые на ее памяти она солгала человеку Божьему.
— Бет не может управляться с хозяйством одна. Она не знает, где уроки у детей, или как накрахмалить воротнички. Буквально сегодня у нее сгорело печенье, а это целых четыре доллара на ветер.
На самом деле Агнес сожгла печенье. Оставшись наедине с делами, она торопилась.
— Разве она не сможет обучиться всему за неделю?
Агнес снова покачала головой, борясь со странной болью-ложью, разрывающей ее изнутри. Неделя была достаточным временем, чтобы научиться крахмалить воротнички и печь печенье. Но отец и сам ничего не знал о том, как устроен дом, не говоря уже о том, что Бет много лет тянула свои обязанности… более или менее, в зависимости от настроения.
Но теперь, когда на кону стояла жизнь Иезекииля, Агнес готова была ухватиться за любую соломинку.
— Это еще не все. У нас есть расписание, которому нужно следовать, расписание для работ в саду. Не думаю, что Бет даже знает, сколько нашей еды там выращивается.
Агнес почувствовала, что отец начинает скучать. Исполнив свой долг, он ничего так не хотел, как налить себе еще стакан молока, расстегнуть собственный накрахмаленный воротничок и лечь спать.
— И сколько времени тебе понадобится, чтобы научить ее всему этому?
Она ухватилась за соломинку.
— Месяц? Два?
Он забарабанил пальцами по столу.
— Божья воля, однажды явленная, должна быть исполнена быстро. Это будет выглядеть так, будто ты сопротивляешься. И как это отразится на мне?
Агнес вкрадчиво произнесла:
— Мистер Джеймсон восхищается тем, как я забочусь о детях. Мама болеет, неужели он не поймет, что я должна им помочь?
— Это все ты сама устроила. — Он нахмурился, теперь уже почти со злостью. — Ты должна была подготовить ее получше.
Давить на него было опасно, но она должна была попытаться.
— Неужели он не даст мне хоть немного времени?
Отец хлопнул ладонью по столу.
— Ты особенная девушка, Агнес, но не настолько же!
Неудержимые слезы хлынули из ее груди, удивив их обоих.
Агнес всю свою жизнь жила в согласии с обычаями Ред-Крика и никогда не впадала в истерику, когда законы были слишком жесткими. Но болезнь Иезекииля вывела ее из равновесия, и она не смогла вовремя собраться с силами.
Слова крутились и крутились в голове, как пластинка ее матери на проигрывателе: он умрет, Иезекииль умрет, Бог заберет его, и он умрет…
— Я была ужасной сестрой, — всхлипнула она сквозь ладони.
На лице отца было написано отвращение, как будто он готов был на все, чтобы остановить эту слезливую женскую драму.
— Довольно, — сказал он, наконец. — Я не могу ничего обещать, но я поговорю с Мэттью. Теперь приведи себя в порядок и отправляйся спать.
Агнес неуверенно встала и сделала, как ей было велено.
Не сопротивляйся, не желай.
Бет слышала каждое слово о предстоящем замужестве Агнес, и ее охватил ужас.
Она знала, что брак — это конечная судьба каждой девушки. Но она построила крепость вокруг идеи, что Агнес может выйти замуж, оградив ее кирпичами и камнями. То, что она услышала, заставило ее содрогнуться и раскаяться. Весь ее гнев испарился при мысли, что она и дети могут потерять настоящего главу семьи — того, кто был им матерью.
Бет вцепилась в простыни. Потерять сестру и остаться одной растить своих братьев и сестер… это было похоже на конец света.
— Агнес! — воскликнула она, когда ее усталая сестра приподняла одеяло и забралась в постель. — Ты ведь не позволишь этому случиться, правда?
Сестры вцепились друг в друга, дрожа, как будто только что вернулись с дождя.
— Я попыталась выиграть время. — У Агнес застучали зубы. — Мне пришлось солгать отцу. Я ненавижу себя за это.
— Кому какое дело до того, что ты солгала отцу? — напряженно прошептала Бет. — Пока ты остаешься. Но если ты уйдешь… Агнес, это убьет детей.
Агнес напряглась.
— Не говори так!
— Так и будет. И я не смогу этого вынести.
Они молчали, прислушиваясь к дыханию спящих детей, словно волнам, разбивающимся о берег озера.
Бет отстранилась, чтобы увидеть лицо сестры. Потрясение разрушило ее уверенные, знакомые черты. В ее глазах застыло ошеломленное недоверие. Агнес тоже не очень-то верила, что может выйти замуж.
Бет чувствовала, что падает… падает с края красного каньона… и даже Кори не мог ее подхватить.
