— Если вы праведны, она вам не навредит! Но если вы согрешили, вашу душу ждет погибель!
По другую сторону прохода, миссис Кинг со звоном обронила свои вязальные спицы и Агнес утратила сосредоточенность. Пространство молитвы испарилось.
Окаменевшая собака бросилась на миссис Кинг. Она закричала, и разразился хаос. Все бросились бежать кто куда. Матери звали детей, а дети — матерей. Единственным невозмутимым человеком в этой неразберихе был Мэттью Джеймсон, спокойно сидящий на опустевшей скамье.
— Никому не уходить! — взревел Пророк. — Вы слышали меня? Никому не уходить!
Иезекииль бросился бежать, метаясь и петляя в толпе. Первым побуждением Агнесс было броситься за ним, но она не могла оставить остальных детей. Она схватила Сэма за руку и толкнула близнецов перед собой, подгоняя их к двери. Вот бы ей еще одну пару рук! Но Бет оттащила Сэма в сторону, заставляя его остаться и смотреть на «демона».
Агнес снова постаралась дотянуться до него, но близнецы уже пытались забраться к отцу на колени. Ее руки оказались пусты.
— Садись! — рявкнул на неё отец.
Охваченная паникой, она отчаянно искала Иезекииля.
Затем прозвенел выстрел.
Пророк Роллинс держал в руке револьвер с перламутровой рукояткой. Струйка дыма вилась из его дула. В проходе под убитой собакой медленно растекалась темная лужа крови.
— Трое не прошли испытание Господне! Трое!
Она вытянула шею, чтобы оглядеть толпу.
Ее учительница из воскресной школы, миссис Кинг, истекала кровью, всхлипывая на полу. Старший сын Пророка, Тоби, плакал и хватался за бедро.
А Магда Джеймсон качала окровавленную руку. Собака лишь зацепила её, но Агнес, помнила, что говорил ей Дэнни: «Петра распространяется через поврежденную кожу».
Магда покроется сыпью, ее будет лихорадить, и, в конце концов, она обратится.
Стоя за кафедрой, Пророк проревел:
— Пришло Вознесение. Подземный Храм укроет нас от Божьего гнева. Аллилуйя, ибо Чужаки умрут!
Все в церкви зачарованно уставились на Пророка.
Но с Агнес было довольно, ее от этого воротило.
Она прошла мимо близнецов, ища Иезекииля. Тот свернулся калачиком позади скамей, обхватив ручонками дрожащие коленки. Она подняла его на руки и поспешила к выходу.
— Кто там ходит! — Пророк прервался, и Агнес замерла. — Что ты делаешь, девочка? Что это за вероломная крамола?
Он смотрел прямо на нее, и, если не считать жалобного блеяния миссис Кинг, в церкви воцарила полная тишина. Руки Агнес дрожали, поддерживая вес брата, а щеки пылали.
Агнес съёжилась под их пристальными взглядами, но взгляд Пророка был самым мерзким. Эти злобно сверкающие глаза…
— Ну? — Слово прозвучало, словно гонг.
— Я… — Ее голос дрогнул.
Все уставились на нее — отец, дети, другие семьи, — и она почувствовала себя безмолвной, как в воскресной школе.
К тому же она испытывала противоречивые чувства, потому что оставляла Бет, близнецов и Сэма. Они уставились на нее, как на незнакомку.
Всю свою жизнь она была воспитана делать то, что просил Пророк, и делать то, что просили люди, но сейчас… она не могла, не в этот раз, потому что Иезекииль нуждался в ней больше, чем другие. Стресс и страх могут привести к нарушению уровня глюкозы в крови. И он, возможно, единственный из ее семьи, кому ещё не слишком промыли мозги; кого ещё можно спасти.
Она открыла рот, чтобы сказать: «Мне очень жаль, но мой брат должен уйти».
Только ничего не вышло. Даже воздуха не хватило.
— Сядь, — приказал Пророк, уже готовясь проигнорировать ее, принимая послушание как должное.
И Агнес хотела сесть. Правда, хотела. Потому что повиновение было куда проще альтернативного варианта.
Но Иезекииль сильно затрясся, и из его носа потекли сопли. Она все еще видела выражение лихорадочно-безумных глаз собаки.
А Пророк был вооруженным безумцем, который делал вид, что слышит голос Бога.
Она сделала один неуверенный, дрожащий шаг к двери.
— Что ты делаешь? — рявкнул Пророк. — Сядь, я сказал!
Его ошарашенный вид был бы забавным, если бы она не знала, что ее ждет расплата.
Она отвернулась от его взгляда и побежала; ее ботинки отбивали ритм на фоне ужасающей тишины, распространяющейся по церкви. Печаль нахлынула на нее, когда она подумала о Тоби и бедной Магде. Теперь оба заражены и умирают. Она хотела позвать других детей, но тут Иезекииля вырвало прямо на ее сарафан.
Она толкнула церковную дверь плечом и жадно вдохнула наполненный ароматом сосен воздух.
Она посмотрела на свое платье, чтобы убедиться, что Иезекииля не вырвало смертельной черной жидкостью, которую она помнила по первому кризу. Она выдохнула, видя, что это всего лишь слюна от нервного перенапряжения.
— Как ты себя чувствуешь? — Она вытерла его подбородок.
— Плохо, Агнес, — пробормотал он.
Высокий сахар. Как только они вернутся домой, она проверит уровень глюкозы в его крови и сделает укол. Она молча поблагодарила Бога за то, что у них есть инсулин.
— Тебе станет лучше после укола, — уверенно сказала она. — Обещаю.
