Они были одни под солнцем. Никто из верующих не последовал за ними. Никто не посмел.
В конце концов, Пророк проповедовал свою величайшую, самую долгожданную проповедь.
Вознесение наступило.
В Судный день мы найдем убежище в Подземном Храме, и еды нам хватит на четыреста дней.
Ее ноги свело судорогой, но Агнес заставила себя поторопиться. Иезекииль рыдал у нее на руках.
После того, как Пророк выпустил собаку, Иезекииль побежал еще раньше неё. Надежда светилась в ней, потому что это означало, что он не был созданием церкви… не совсем. Пока еще нет. Может быть, это инсулин сделал ему прививку? Или дело было в пекари? Или в его детском возрасте?
Или внутри ее младшего брата было что-то особенное… то самое, что всегда вызывало у него кошмары о Подземном Храме?
Наказание должно было последовать сразу же, как только все покинуть церковь. Если ей повезет, отец заставит ее поститься еще несколько дней. В конце концов, Иезекииль был болен. Он действительно нуждался в воздухе.
Но она также не подчинилась прямому приказу Пророка на глазах у всех… нарушила волю представителя Бога на земле. Но какое это имело значение теперь, когда она решила бежать? Она говорила себе, что не боится; что ни отец, ни Пророк больше не смогут причинить ей боль, — и все же ее сердце билось загнанной птицей.
Заметив их луг, она двинулась дальше. Прежде чем отец вернется домой, ей нужно написать Дэнни. И ей нужно было поговорить с Иезекиилем… подготовить его.
— Демон, — прошептал Иезекииль. — Миссис Кинг схватил демон.
В трейлере Агнес завернула Иезекииля в одеяло. Она проверила уровень глюкозы в его крови и сделала ему корректирующий укол. Теперь она укачивала его, гладя по мягким, как у утенка, волосам.
— Это был не демон. — Она вытерла ему нос. — Собака была больна. Как и пекари.
— Я никому не рассказывал о пекари, Агнес.
Девушка улыбнулась.
— Я знаю.
— Но сегодня Пророк сказал, что собака была демоном…
— Пророк солгал.
Большой палец Иезекииля вывалился у него изо рта.
— Он не может лгать.
— Откуда ты знаешь? — спросила она.
— Отец говорил, и миссис Кинг, и… и ты, Агнес!
Она поморщилась.
— Я ошибалась. И они тоже.
Мальчик перестал дрожать и насторожился.
— Что ты имеешь в виду?
— Я имею в виду, что совершила ошибку. Мне очень жаль.
Иезекииль откинулся на подушку.
— Мы уходим под землю для Вознесения. Так ведь?
Его голос звучал на десятки лет старше. Агнес готова была убить Пророка за то, что он так его напугал.
— Иезекииль. Послушай меня. Эта собака не была демоном, и это не Вознесение. Я не позволю тебе спуститься в бункер.
Верующие хранили в Храме достаточно консервов на четыреста долгих темных дней, но ни капли инсулина, необходимого Иезекиилю, чтобы выжить. Это будет его смертный приговор.
— Я не хочу туда идти, — прошептал он. — Но разве мы не сгорим, если останемся здесь?
— Вознесение — это ложь, и мир так не закончится. Это невозможно.
Его это не убедило. Но это был ее шанс, и Агнес не собиралась упускать его. Медленно, в глубине ее сознания, план становился на место, как тропинка, которая тянулась в лес и за его пределы. Ей не нравилось, куда она ведет, и ей не нравилось, что она видит себя и Иезекииля идущими по этой тропинке в одиночестве.
Иезекииль с любопытством посмотрел через ее плечо, когда она достала телефон. Прошлой ночью у нее не было времени похоронить его. Все утро он прожигал дыру в ее платье. И тут же на экране ярко вспыхнуло предупреждение.
«ЧРЕЗВЫЧАЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ. ГРАЖДАНАМ ПРЕДПИСАНО ОСТАВАТЬСЯ В СВОИХ ДОМАХ ДО ДАЛЬНЕЙШЕГО УВЕДОМЛЕНИЯ».
Страх затрепетал в ее груди. Что это значит?
Она постучала по экрану большим пальцем, отмахиваясь от предупреждения. Ей нужен был Дэнни.
— Что это такое? — Иезекииль вытянул шею, чтобы посмотреть. — Что там было написано?
— Тссс.
Она написала:
Ожидая ответа, она раздвинула занавески на кухне, ища хоть какие-то признаки возвращения отца. Дорога была пуста, поэтому она показала Иезекиилю свое любимое видео с Пангеи, чтобы отвлечь его. Один из друзей Дэнни, неловко танцующий и смеющийся. Мальчик смотрел, как зачарованный.
— Что они делают? — спросил он.
— Я действительно не знаю. Но может ты хочешь отправиться со мной в мир Извне и посмотреть?
Он нахмурился.
— Нам нельзя в мир Извне. И ты это знаешь. Это запрещено.
