Во время свадебной церемонии он то и дело поглядывал на свои наручные часы, то оглядывался через плечо в сторону бункера — теперь она это поняла. В этом был какой-то нездоровый смысл. В конце концов, он десятилетиями ждал конца света, того единственного захватывающего момента, который докажет, что его жизнь праведна. Когда время, наконец, подошло, он смотрел на бункер, как влюбленный. Как сейчас на нее смотрел Кори.
Она вытерла сироп со рта.
— Какой у тебя план?
— Спасти тебя, а потом выбраться отсюда к чертовой матери.
— Я думала, ты хочешь быть патриархом с одиннадцатью женами, — съязвила Бет.
Его лицо скривилось. Реальность бункера и ужасная темнота тоже изменили его.
— Я был невежественным маленьким засранцем, не так ли?
Бет хотела кивнуть, но сейчас было не время дразнить Коди.
— Как мы отсюда выберемся?
— Я знаю способ.
Никто не препятствовал им, пока они ползли по поднимающемуся кверху, сужающемуся проходу. Люди спали, измученные за день. Никому и в голову не пришло установить охрану… в конце концов, кому захочется бежать в огнедышащее Вознесение?
— Смотри. — Кори указал на маленький аварийный люк, скрытый в темном туннеле.
Они оба смотрели, вдыхая землистый воздух дольше, чем это было разумно.
— Моя сестра постаралась бы найти детей, — тихо сказала Бет. — Забрать их отсюда.
Она скорее почувствовала, чем увидела, что Кори смотрит на нее.
— Это то, что ты хочешь сделать?
Да поможет ей Бог, но она этого не сделала: ужас пронзил ее сердце, опустошил его. Она отогнала от себя образ детских лиц, гадая, пожалеет ли когда-нибудь об этом выборе.
— Мы не можем вернуться, — сказала она. — Тогда нас точно поймают.
— Я пытался убедить своих братьев, что то, что случилось с тобой и Магдой, было неправильно. — Кори кашлянул. — Даже нечестиво.
— И что же? — прошептала она.
— Они сказали: «две своенравные девушки не стоят твоей души». — Голос у него был сломленный. Потерянный. — Я думаю… я думаю, что больше никогда их не увижу.
Она взяла его за руку. Сжала ее. Он удивил ее, протянув руку и стряхнув грязное пятно с ее щеки большим пальцем. Затем он повозился с люком и толкнул его.
Бет жадно глотала свежий воздух огромными благодарными глотками. Он был слаще персикового сока. Слаще всего на свете.
Кори выбрался наружу и она последовала за ним, путаясь в своём измазанном грязью свадебном платье. Ей хотелось бежать и не останавливаться до самого Холдена.
Люк с лязгом захлопнулся, навсегда отрезая их путь к старой жизни.
Они бросились бежать к деревьям.
Кори был быстр, но Бет, видевшая, во что превратилась Магда, была быстрее. Под темным покровом леса она прижимала свою больную руку к груди.
Среди деревьев она ощутила весь ужас брака и красной смерти, дышащей ей в затылок. Она вспомнила Магду и Мэттью, и жестокое осуждение со стороны праведников. Она почувствовала стекающее по лицу яйцо и бормочущий вслед ветер — «шлюха, шлюха, шлюха».
Оглушительный щелчок, громкий словно выстрел, заставил ее застыть на полпути.
— Бет! — взвыл Кори, и она уже интуитивно поняла, что произошло.
Кори Джеймсон попался в одну из ржавых, едва видимых ловушек Ред-Крика.
Она оглянулась. Между ними лежала густая тень, и в эту ночь не было луны, чтобы осветить предательство.
Позорная мысль, но что поделаешь. Ей не нужно было останавливаться. Позднее, когда ее поглотило бы чувство вины, она могла бы сказать себе, что не слышала его крика — что они разделились в лесу.
Выросшая в Ред-Крике Бет знала, как заставить себя поверить в ложь, чтобы выжить.
Она колебалась еще мгновение. Потом подумала об Агнес… об Агнес, о ее непоколебимой любви… и не могла бросить его. На обратном пути к Кори они прижимала свою руку к груди, и, увидев его, согнувшегося пополам в кустах, заплакала… но не из-за него.
Она была близко, так близко, может быть, в полумиле от дороги. Но «близость», в конце концов, ещё ничего не значит.
— Думаю, у меня нога сломана.
Его удерживал капкан, полный острых железных зубов, и она не знала, как его оттуда вытащить. Даже если бы ей это удалось, судя по неестественному сгибу его ноги, им не суждено было далеко уйти. Кори истекал кровью на лесном суглинке. Она чувствовала привкус меди на языке.
Она еще раз с тоской посмотрела в темноту, затем повернулась лицом к жестокой железной ловушке, пытаясь избавиться от ощущения, что Ред-Крик наконец-то прикончил их.
От ночного кошмара
Хотелось бы ей сказать это Сэму.
Ибо пред очами Твоими тысяча лет,
как день вчерашний, когда он прошёл, и как стража в ночи.
Пока Матильда укладывала спать Иезекииля (которого она называла просто Зик), Дэнни пояснил, что разболелся где-то посреди ночи.
— Это просто инфекция, которую я, вероятно, подхватил от мамы, — сказал Дэнни. — Она работала в больнице сутки напролет. Так что ничего серьезного, правда.
