— Моя сестра любит Чужаков, а я думаю, что они странные. — Он просиял. — Но мне нравятся их фильмы. Бэтмен — мой любимый.
Капитан усмехнулся и протянул руку. Зик серьезно пожал ее.
Агнес выдохнула.
— Освободите помещение завтра к полудню. — Он встал. — Вы не захотите оставаться здесь дольше этого срока.
Дэнни и Агнес проводили его до двери, и он вышел, окутанный клубами бензиновых паров. Осознав, что их руки все еще переплетены, они смущённо посмотрели друг на друга. Но у них не было времени бормотать извинения и оправдания.
Из кухни донесся душераздирающий плач матери Дэнни.
Они стояли как вкопанные, прислушиваясь, как сломалась стойкая Матильда.
Дэнни повернулся к Агнес, его лицо было искажено тревогой.
— Все должно было быть не так. Я привел тебя сюда, потому что думал, что это будет безопасно. Для тебя, для твоего брата.
Ее сердце смягчилось, потому что он снова извинился перед ней… на этот раз за состояние всего мира Извне. Она обхватила его руку обеими руками и прижала к своему подбородку. Его запах был знакомым и успокаивающим.
— Я знаю, Дэнни.
— Знаешь? — Он пристально посмотрел на нее. — Мир никогда не был таким, как сейчас. Никогда не был таким неопределённым.
Агнес собрала всю свою веру.
— Когда-нибудь он снова будет в безопасности. Знаешь, я верю в вас, Чужаков.
Дэнни благодарно, хотя и печально, улыбнулся ей.
— У тебя больше веры, чем у кого-либо из тех, кого я когда-либо встречал, — сказал он. — Я начинаю думать, что это какая-то сверхсила.
Агнес сжала его руку, но про себя подумала, сможет ли она вынести потерю еще одного дома. Заживет ли когда-нибудь рана, открывшаяся вновь так быстро.
— 39-
На следующее утро, когда остальные заканчивали укладывать вещи, Агнес вернулась к колодцу Иеремии, чтобы попрощаться.
Чего она действительно хотела, так это увидеть маленькую девочку в Гнезде в последний раз. Но сосредоточив свою силу, она почувствовала, что члены отряда уже собрались. Она слышала каждый звук приближающихся шагов, каждое взволнованно бьющееся сердце. Они собирались сжечь Гнездо, библиотеку, весь город.
В пространстве молитвы она даже не могла ненавидеть их за это. Они тоже были Божьими созданиями.
Она прижалась животом к каменной кромке колодца и наклонилась, чтобы еще раз прочитать послание.
Агнес словно проглотила горсть горячего черного песка и заплакала.
Как ни суровы были законы Ред-Крика, они обещали, что если ты будешь следовать им, Бог всегда поддержит тебя, защитит и полюбит. Но тихий шепот говорил с Агнес, и его послание звучало совершенно ясно. Отныне Бог больше не будет ее портом во время шторма. Отныне он будет совсем другим: силой, которая двигала ею, бросала ей вызов, толкала ее даже на край пропасти.
Она читала Библию. Бог не облегчал путь своим пророкам. И далеко не один из них пожелал, чтобы никогда не был рожден.
Позади нее хрустнула ветка. Она резко обернулась.
Капитан стоял на тропинке, держа руку над пистолетом.
— Что ты здесь делаешь? Да ещё и в одиночестве?
Она вызывающе вздернула подбородок.
— Прощаюсь.
— Ты так привязана к этому зараженному месту? — Он огляделся, принюхиваясь. — Здесь воняет.
— Я чувствую только запах ветра и воздуха.
— Тебе повезло. — Он замолчал, пристально глядя на нее. — Ты вооружена?
— Нет.
Он нахмурился.
— Ты заразишься. А то и чего похуже.
Она собиралась хранить каменное, полное достоинства молчание. Но вместо этого поймала себя на том, что умоляет:
— Капитан, не сжигайте Гнездо.
Он стоял по стойке смирно и настороженно оглядывался. Крест на его шее сверкнул в лучах солнца.
— Это грех против Бога, — дрожащим голосом произнесла Агнес. Она знала, что в каком-то смысле произносит свое первое пророчество. — Я думаю, однажды тебе придется раскаяться в этом.
— Согласно вашему вероучению, спасение человечества — это грех?
— Наши верования совпадают. По крайней мере, базово, где это имеет значение. — Она покраснела, услышав себя. — И сжигание Гнезд не спасет человечество. Люди в них живые, по-своему. Это что-то значит. Ты так не думаешь?
Капитан долго смотрел на нее из-за своих авиаторов.
С окраин города доносились крики — ликующие голоса его людей. Агнес почувствовала запах дыма. Она представила себе лицо правнучки Сары, тающее в пламени.
Агнес была всего лишь человеком. Ей хотелось кричать, гневаться, грозить кулаком Богу.
Но он был предельно ясен. Если она провалит предстоящее испытание, то потеряет пространство молитвы и защиту его заботы… ее и Зика единственную реальную защиту от Извне. Поэтому она глубоко вздохнула и решила начать мучительную работу по принятию тайны страдания… окаменевшей или мягкой плоти, все равно.
Она подумала об Иове: вот, он, кто может помешать ему? Кто скажет ему: что ты делаешь?
— Медсестра приняла решение, — наконец сказал капитан. — Но твой брат — всего лишь ребенок. Ты должна пойти со мной.
Агнес знала, что он думает, будто делает добро.
