Пока Чужаки боролись с непогодой, Агнес отодвинула пространство молитвы как можно дальше. Головная боль пронзила ее висок. Пространство молитвы с каждым днем становилось все сильнее, и управлять им теперь было страшно, как играть с огнем. Но разве у нее был выбор?
Сила привела ее к крутому холму и к набухшему дождем ущелью, теперь быстро бегущему, как река. Она откинула прядь волос с глаз, напряженно прислушиваясь.
— Дэнни! Матильда! — взволнованно позвала она. — Сюда!
Гром раскатился, сотрясая ее кости. Голубая молния расколола небо.
Она знала, что ее испытание состоится в этой пещере сегодня вечером или завтра. Мощная дрожь пробежала по ее телу, стуча зубами и сотрясая кости.
Что же она делает, отдавая себя на милость Божью, прекрасно зная, на какие ужасы он способен?
Ветер взревел, и ее охватило сильное головокружение. Она чувствовала, что стоит на утесе судьбы, в нескольких секундах от падения вниз.
— 40-
Бет предположила, что если она когда-нибудь в своей жизни и обратится к Богу, то только сейчас, когда держит на руках умирающего Кори Джеймсона.
Она чувствовала себя высушенной изнутри, слушая его затрудненное дыхание. Слишком высушенной, чтобы плакать. Но хотя он ничего не слышал, она хотела что-то сказать ему. Хотела сказать ему, может быть, чтобы он не боялся огненного озера, или что он скоро встретится со своими братьями на небесах. Она чувствовала, что этот миг перед тем, как откроются врата между мирами, не должен пройти незамеченным. Кори не должен ускользнуть без последнего слова дружбы… или, еще лучше, любви.
Ее сердце отчаянно болело, и у нее не было времени. Она открыла рот, чтобы заговорить, не зная, какие слова произнесет, когда глубокий, неожиданный голос мужчины заставил ее вздрогнуть.
— Она открыта.
Мэттью Джеймсон.
Бет замерла.
Что делал ее муж за пределами бункера? И что это значило для ее брата и сестер?
— Скорее всего, ничего особенного, — сказал мистер Хирн.
Бет заколотило. Приближались патриархи, в том числе и ее муж. Сколько времени у нее есть, прежде чем ее найдут? Минутка? Меньше?
Она полагала, что Мэттью любил Кори так сильно, как только мог, но если бы он добился своего, то превратил бы своего сына в очередного монстра. Он не заслуживал того, чтобы увидеть его снова… даже когда тот умирал.
Она стиснула зубы и просунула руки под плечи Кори, таща его так же, как тащила из леса. Если сейчас кто-нибудь войдет, ее поймают. Ее единственным шансом было двигаться быстро.
— Такое ощущение, что здесь живут призраки, — сказал мистер Хирн.
— Да, — тяжело вздохнул Мэттью. — Так и есть.
Бет торопливо потащила Кори по проходу, направляясь к двери в подвал.
Снаружи донесся сокрушительный звук… кто-то сжал в кулаке алюминиевую банку. Она понятия не имела, как спустит Кори по лестнице в подвал.
— Мэттью. — Теперь голоса были внутри, эхом отдаваясь в стропилах. — Мне кажется, здесь кто-то жил. Видишь это?
Дерьмо. Черт, черт, черт.
Она оставила одеяла и припасы.
Возможно, это была самая печальная молитва, которую кто-либо произносили за всю историю мира, и все же Бет черпала в ней какую-то силу. Ей удалось перекинуть руку Кори через плечо и перенести его вес на бедро, толкая и направляя вниз по лестнице, словно он шел сам. Ее руки были напряжены, и пот покрывал каждый дюйм обнаженной кожи, но у неё получалось.
У подножия лестницы все поплыло перед глазами.
Темнота. Это было похоже на спуск в бункер.
Звук шагов заставил Бет поднять глаза, резко натянув сухожилие на шее. Кори скользил все ниже. Скоро его вес станет слишком большим.
В любой момент Мэттью Джеймсон мог открыть дверь в подвал.
Кладовая для хранения вещей. Места было немного, но это был их единственный шанс.
Дверь наверху лестницы открылась с заикающимся скрипом.
Бет вместе с Кори бросилась внутрь.
Трудно было сказать, что было более ужасным… тесная, закрытая кладовая или звук, который издавал ее муж, разыскивая их.
Ожидала ли она чуда, или была просто глупа?
