Подумав, Агнесса повернулась на другой бок и натянула одеяло повыше. До обеда можно было еще поспать. Потом уже умываться, чистить перышки и думать, как лучше домой добираться. Не сегодня, само собой. Вечером — отпущение грехов, завтра официальная месса, а вот в понедельник можно и выдвигаться. Тем более, что в кошеле еще звенело. И это было не все, что по дороге удалось найти в чужих захоронках. Так что успеет еще прогреметь разок-другой ближе к полуночи. Благо — компания хорошая. И пострелять, и о судьбах мира поболтать. Правильный епископ, с пониманием. Все бы такие — и нежить бы точно кончилась.
Вернувшись домой, Агнесса приступила к планомерной осаде. Благо, у нее уже скопилось столько рейдов в копилке, что руководство решило чуть-чуть попридержать непоседливую даму. Да и серьезной гадости поблизости не было — выбили. Поэтому — сопровождать караваны, патрулировать округу, натаскивать молодняк. Нет, будь на это воля отца-настоятеля, своенравная дама моталась на побережье Франции и обратно до Московии, забегая домой только сносившиеся сапоги сменить. Просто за горючку, артефакты и все хорошее надо было отписываться. А бюджет — он не резиновый. Значит, надо будет попридержать коней.
В силу новых обстоятельств, Чумная Повитуха утром здоровалась с оружейником, в обед на трапезе обязательно проходила мимо с поклоном, а на вечерней молитве сидела позади и старательно дышала в спину. Подобными штуками огромного мастера пронять сложно, но есть крохотный нюанс. Одно дело, когда тебе в загривок пыхтит местная монахиня, которую можно нечаянно пополам сломать и не заметить. И совсем другое, когда злобная бритая налысо бестия явно что-то замышляет. И жертву уже выбрала.
Поэтому через неделю Улле поманил после обеда прекрасную во всех отношениях даму за собой и показал на один из верстаков, расставленных по мастерской:
— Обещал? Сделал. Смотри, оценивай.
Штука выглядела странно. С одной стороны — вроде бы привычный уже пистоль-переросток. Длина ствола — от кончиков пальцев до локтя, гнутая рукоять для того, чтобы удобно держать. Калибр — кулак не просунешь, но точно не под обычную свинцовую пулю. Самое странное — это похожий на металлические соты барабан, воткнутый перпендикулярно снизу. Ничего похожего Агнесса раньше не видела.
— Интересно… И какой смысл от столь странной штуки? Это ведь не аркебуза и не мушкет. И колесцового замка я не вижу… И прицельных шпыньков тоже нет… Непонятно.
— Я подумал и решил, что на дальние дистанции вряд ли будешь стрелять часто. Ты у нас предпочитаешь в неприятности влезть сразу, целиком и полностью. Поэтому — «Гром Господень» поможет отбиться от любой дряни, которая лапы протягивает и вот-вот жрать начнет. Заряды картечные, на двадцати шагах уже не попадешь. А вот вблизи… Пойдем, продемонстрирую.
На заднем дворе мастерской-кузни был узкий закоулок шагов на тридцать. Там оружейник испытывал разного рода задумки. Высокие каменные стены в четыре человеческих роста, столбы с разнообразными мишенями. И любимое соломенное чучело, на которое изредка напяливали битую кирасу. Кстати, заговоренная пуля из любимого пистоля Агнессы эту жестянку шила насквозь. Но и стоила такая пулька рейсхдукат, а это — золотая монета, самая крупная среди разнокалиберной местной валюты. И отдавать ее за боеприпасы — внутренняя жаба постоянно рыдала.
— Так, давай кирасу пристроим на дальний столбик, теперь вот сюда, у дверей встанем. Сколько тут шагов?
— Тридцать два, меряли же в прошлый раз.
— Точно. Уши лучше прикрыть, хлопает сильно.
Для ушей у Агнессы были восковые затычки, которые она тут же пристроила на место. Нет, выстрелы женщину не пугали, но в голове потом звенит противно.
Ба-бам! Непонятное оружие изрыгнуло сноп раскаленного дыма. Долетевшие дробинки чуть стеганули по далекой мишени.
— Видишь? Если тебе надо кого-то на улице или в конце коридора шлепнуть, то лучше любимый штуцер используй. Теперь давай поближе.
Следующий выстрел сделали на двадцати шагах. В этот раз картечин добралось больше, живому человеку вряд ли понравилось бы. Но — не критично. Зато Агнесса оценила удобство перезарядки. Всего-то рычаг сбоку передернуть, непонятный барабан провернулся и можно было снова стрелять.
— Вот. Это если мелочь какую гонять, типа фей пархатых или им подобных. По площадям, так сказать. Зато мы подходим к самому главному. Это когда ты уже накоротке и хочешь поприветствовать всех и каждого.
На десяти шагах первый же выстрел проломил кирасу, оставив после себя дымящуюся дыру. Не выдержав, Агнесса забрала «Гнев», подошла и влупила остатки зарядов с пары шагов. С последним выстрелом остатки жестянки и столба с соломой разлетелись в клочья. Финита-ля, как говорится.
— Да, мастер Улле. Внушает. С такой штукой я теперь могу в берлогу к любому умертвию сунуться. Еще чуть-чуть в картечь серебра заговоренного добавить — и все, без вариантов… Вопрос лишь один — тут восемь зарядов. Я их отстреляла и что потом? Подыхать, если на шайку падальщиков напоролась?