Откинув крышку ящика, Агнесса продемонстрировала товар лицом.
— Во, Улле пару месяцев колдовал. Тут вот даже гравировка есть: «Любимому Святому Вацлаву от верного друга и почитателя». Все мечтает реванш взять, в прошлый раз он вас перепить не смог. На десятом ковшике сломался.
— Тренироваться больше надо, — фыркнул в ответ великий мятежник и достал блестящий полированный металлом карамультук. — Интересная штука. А это зачем?
— Трубка зрительная, из морской подзорной трубы переделана. Вот так крепится, потом сюда смотрим и можно на тысячу шагов стрелять.
— На тысячу? Дочь моя, а не брешешь ли ты? Из пищали местные умельцы на пять сотен в бочку попадают с трудом.
— На что забьемся? На десять рейхсталлеров потянешь?
— Десять? Да не вопрос… Куда стрелять будем?
— Не знаю, — Агнесса высунулась в окно, посмотрела по сторонам и вздохнула: — Не, в городе не получится. Вы же здесь всю дрянь повыбили.
— О! Помню. У нас идиот в обозе пытался падальщика протащить. Хотел откормить дома и забить, чтобы потом свежие потроха алхимику сбагрить.
Мда, на такое женщина только головой покачала. Удержать взбесившуюся тварь у владельца вряд ли получится, а внутри стен чудище бы успело натворить неприятностей. Патрули ночью ходят, конечно, но люди привыкли спать, а не сидеть в подвале с наступлением темноты с копьями в руках.
— И что с болваном сделали? Изгнали?
— Община за него попросила, поэтому в колодках грядки ковыряет. Отработает штраф, вышлем потом к вам под бок, пусть там идеями фонтанирует… Вот — а падальщика к столбу примотали, собак на нежити тренировали. Сама знаешь, поисковым псам надо к запаху привыкать или от страха ссаться будут и след не возьмут. Гадина издохла вчера, но пока висит. Чем не мишень?
Полчаса за городскими стенами ругались, измеряя расстояние. Агнесса пыталась шагать аккуратно, чтобы больной бок не беспокоить. Епископ же матерился и обвинял знакомую в читерстве:
— Ты бы еще гусиным шагом плелась! Кто так ходит, а? Понятно теперь, как ты тысячу насчитала. Вот как надо!
— Вы еще на шпагат сядьте, Ваше Преосвященство! Если на официальщину потянуло, давайте землемера у фермеров выдернем, он нам деревяшками своими быстро результат выдаст.
— Платить еще за это… Ладно. Тысяча сто от стены до столба, согласен. Плюс-минус. Десять рейхсталлеров на то, что промажешь.
— Я?.. Со ствола, который лично сам Улле делал? Хе, да ни в жизнь…
Агнесса знала, о чем говорила. Новинку лично в монастыре опробовала и потом ходила хвостиком за оружейником, клянчила игрушку. Но тот был тверд — обещал в подарок, поэтому хватит нудеть. В итоге сказал, что сделает что-то похожее на дальнюю дистанцию. Или на короткую — под что заготовка найдется. Пока же — вот тебе ящик, обей изнутри бархатом. И не бухти зря. И так пятьдесят пуль в белый свет, как в копеечку, спровадила.
— Вот навеска, вот порох. Специальный, с новой мельницы. Переманили наши умельцев, теперь свое производство. Вот пуля — каждую на весах проверяла. Монастырский алхимик орал потом, что я без спроса к нему влезла… Снаряжаем. Теперь ветер смотрим… Чьи это там штаны на веревке болтает? Удачно висят… Ладно. Морду дохлую вижу. Если кому надо, могут уши закрыть…
Бу-у-у-м!.. Когда с верхушки городской стены сдуло серый дымный клубок, женщина довольно усмехнулась:
— Будет на что вечером в кабаке выпивки прикупить.
— Держи деньги, выиграла. И подвинься, теперь моя очередь… Что так мало пуль-то привезла? Этого на полчаса не хватит!
— Ну, пулелейка в багаже, сразу просто не притащила. Тяжелая, зараза.
— Значит, отмеряем, заряжаем, штаны смотрим… Так, от головы почти ничего не осталось, поэтому я в левую лапу… — По ушам еще раз гулко ударило звуком выстрела. — О, смотри, смотри! Оторвало к демонам! Отличную штуку мастер Улле сварганил! Порадовал, старый хрен!..
Утром Агнесса с трудом оторвала голову от подушки. Бок не болел — местный кудесник залечил повреждения, получив в качестве оплаты пять серебрянных монет. Дерет, зараза, но лучший специалист по всей округе. Когда к тебе волокут рваных, жеванных и увечных после столкновений с разной зубастой дрянью — волей-неволей руку набьешь.
Потом была баня. В этот раз первым из парилки удрал епископ — после лечения Чумную Повитуху можно было голой в Ад отправлять, она бы только жаловалась, что там прохладно. Затем кабак, знакомые рожи за соседними столами и хоровое исполнение «Готы идут на Рим». Остатки выигрыша испарились, будто их и не было. Еще из кошеля пришлось изрядную долю выложить за разбитое чужим телом окно, сломанный стол и разобранную на части скамью. Неудобно было целой отмахиваться. Одним словом — хорошо погуляли. Святого Вацлава угомонить не могли до утра, если память не врала. Кстати, вроде его храп из соседней комнаты раздается.