— Ну, ты же у нас собираешь разную хрень, что в округе происходит. Вот, я и рассказала. Потому что — хрень. Полная. — Увидев, что архивариус начинает потихоньку звереть, Агнесса тут же добавила: — У меня ведь ничего интересного не было, Вольдемар. Ну, бегали по округе, дрянь разную гоняли. Так это каждый день одно и то же. Разве что у соседей отчебучили. Выловили на болотах страхолюдину, в клетку засунули. Хотели на ярмарке показывать за деньги. А зверюга кислотой плюется. Прутья изглодала, на волю выбралась и сожрала ловцов. Еще моих собак пыталась на зуб попробовать, еле успела твари голову отчекрыжить.
— Да? Вот это — интересно. Это для потомков надо будет записать.
— Тогда можешь во дворе посмотреть, пока свиньи не доели. Я привезла для отчетности. Зараза такая — три мешка мне испоганила! Завернешь в мешковину, узел затянешь, в седле трясешься — а у нее с пасти продолжает капать и все, дыра. Намучилась — жуть.
Про свиней Агнесса не врала. В монастыре был выводок, кому постоянно волокли на утилизацию разнокалиберные останки. Контроль и учет — это хорошо и правильно. Но куда остатки разнообразной нежити девать? Вот и нашли выход. На дармовых харчах хрюшки неплохо подросли и пару даже начали приучать к седлу. Не одну даму в кроваво-красном балахоне считали отмороженной. Умельцев с огоньком прокатиться от Рейна до Мааса хватало.
— Еще что-нибудь?
Занюхав рукавом выпитое, Чумная Повитуха поставила пустую кружку рядом с бумагами и сипло ответила:
— Не, все. Может, завтра еще что будет. Так что иди, любуйся башкой.
Кроме записи разных интересных историй у Вольдемара была еще одна страсть — он делал иллюстрации к текстам. И старался по мере возможностей не преукрашать. Разве что — самую малость.
Через час монах снова скрипел пером, но уже в одиночестве.
«И жрала монстра уродская людей и жавотных биз счета, ущерб причиняя. И была бита и рублена, и закопана в землю числа сегодняшняга от Рождества Христова».
Полюбовавшись результатом, Вольдемар подрисовал клыки покрупнее и с чувством хорошо выполненной работы засобирался на ужин. После выходных должен прибыть караван с припасами. Там наверняка в дороге кого-нибудь погрызли, отравили, ограбили. Будет отличный повод добавить пару-тройку страниц в исторические хроники. Главное — без «еб», дети же будут потом читать. В школах. Хором.
— Дяденька Клаус, ну кто мне еще поможет, кроме тебя.
— Ты понимаешь, что значит слово «нихт»? Тебе по буквам разобрать?
— Я в грамоте плохо разумею. Только букву 'А’могу как-то нацарапать, когда за довольствие расписываюсь…
— Твоя проблема, Агнесса. Сходи к Вольдемару, он тебе перетолмачит.
— У него запчастей нет, так бы сходила… Дяденька Клаус…
Кто бы заглянул случайно в монастырский гараж, не узнал бы Чумную Повитуху. Потому что обычно она щеголяла в модном заговоренном красном балахоне с наброшенным капюшоном, обшитым золотом по краю. Всегда начищенная серебрянная маска с массивным клювом. Широкий пояс, на котором в потайных кармашках до времени дремали разного рода артефакты. Разумеется — все категорически осуждаемые Матерью-Церковью, но уже не один раз спасавшие жизнь лезущей в самое пекло женщине. Модельные сапожки на толстой подошве, прочные перчатки до локтя и… Что говорить — вся городская охрана сначала испуганно шарахалась в сторону, а затем пускала слюни, разглядывая фигуристый зад. Смотрели в спину, в лицо пялиться идиотов не было.
Но сейчас Агнесса пришла босиком, без маски и в драном рубище, через дыры в котором проглядывало обнаженное тело. Сиротинушка.
Правда, болтаться без дела в гараже или рядом с ним никто из местных не станет. Мигом по хребтине получишь или, что хуже, припашут и заставят железо таскать. Как потом с радостью напишет архивариус «уронили жилизяку чужолую на ногу и матерно выражовывались».
— Значит, ты будешь бампером очередные ворота таранить, а мне где-то запчасти искать? — заведующий гаражом был непреклонен.
— Почему «где-то»? У епископа телега все равно стоит без дела. И в гости он ближайшие полгода не собирается. Как раз на время и поменяем.
— Издеваешься?
— Ни в жизнь, дяденька Клаус! Я там глянула, даже болтики вроде подходят. И размер между дырками подходящий. Разве что кувалдой пару раз по месту приложить.
— Кувалдой⁈
Клауса за спиной называли цвергом. Невысокий, коренастый, бородатый, в кузне и мастерской сутками пропадает. А еще — любую вещь способен разобрать, починить и собрать без оставшихся бесхозных деталей. В монастыре Клаус отвечал за любой движущийся транспорт — будь то телеги или новомодные зачарованные трактора и моторизованные вагонетки. Крафтваген, в просторечии. Если на четырехколесную железную станину навешать чуть-чуть брони, серпы вместо бампера пристроить, огнемет на крышу и разного по мелочи по запросу Чумных Сестер — тогда получится панцеркрафтваген. Или «срань господня» в исполнении Агнессы.