И все бы хорошо, потому как делали надежно, чтобы зомби по дороге затоптать или переродившегося быка нашинковать. Просто оторва предпочитала решать нарезанные задачи максимально быстро и без проволочек. А так как проблемы ей выдавали зубодробительные, то самобеглый экипаж в половине случаев привозили обратно на буксире в абсолютно изжеванном виде. А склад с запчастями — он не бездонный!
— Значит, иди-ка ты отсюда по-хорошему. Пока я на тебя не рассердился.
Поняв, что в лоб зайти не получается, ходить и жалобно стенать можно еще год, женщина перебралась в угол, устроилась на верстак и стала там бухтеть. Не слишком занудливо, чтобы в самом деле не выперли, но вполне громко. Дабы любой желающий услышал. Хоть пара помощников Клауса, хоть сам бородатый дундук.
— Ну и ладно. Раз так, хер я вам что из порта привезу. Там два таких классных механоида стоят, почти не разобранные… Или три? Из-под завала вроде железные ноги еще торчали… В любом случае — туда на лошади неделю ковылять, оно мне надо? С жадинами делиться… Это им тут хорошо. Тепло, пиво на леднике стоит, сосиски на боку горна жарят. А кто им замораживающий артефакт притащил — уже забыли.
Мрачный «цверг» высунулся из-за поставленной на колодки телеги:
— За артефакт я с тобой уже расплатился! Не надо тут!
— А, точно… Да. Это мне тогда пробитое колесо меняли.
— Колесо? Да ты вообще задний мост потеряла! Притащили один остов, а не «панцера»!
— Ну, я же не виновата, что та тварь заднюю часть за кость приняла. Зато на оставшихся колесах удрать успели…
Заметив, что раздражение у главного в мастерских сменилось на слабую задумчивость, Агнесса начала раздувать зародившийся огонек сомнения.
— Два. Как минимум — два! Ботиночки больше, чем сапоги у Хельга. Резьба по спине и завитушки такие на грудных пластинах. Как у тебя в книжке было. Которая с картинками.
— Справочник, дубина ты безграмотная! Справочник по механоидам, с дополнениями и схемами ремонта.
— Вот-вот. Значит, с короной. Малюсенькой… Но я разглядела. Там еще камушки такие были. Три штуки.
— Камушки… — теперь Клаус уже мрачно листал страницы в огромном альбоме, пытаясь найти нужное. — Какого цвета камушки?
Неслышно материализовавшись рядом, Агнесса протянула на ладони зеленую искру:
— Вот. Два я продала, надо было перед ребятами проставиться. А этот могу тебе подарить.
Задумчиво пожевав собственную бороду, невысокий мужчина бережно взял изумруд, посмотрел его на свет и вынес вердикт:
— «Венецианские рейтары», сборка пятилетней давности. Мастерская мессера Скварчалупи. Новье, можно сказать… Там от них хоть что-нибудь осталось?
— От одного верхняя часть корпуса, от второго ноги и левая рука. И еще там крыша в сарае обвалилась, угол засыпала. Ботинок из-под досок торчал, но я копаться не стала, все на соплях. Чуть потянешь — и тебя заодно похоронит. Но рядом гнездо пересмешников, вряд ли кто решится в гости наведаться.
— Это такие крылатые, с ядовитым хвостом и пастью больше, чем у наших свинок?
— Ага. Я им труп лошадиный бросила на другом конце городишки. Пока жрали, успела чуть пошарить.
— Хасфурт, день на крафтвагене в один конец.
— Точно-точно. И в седле я туда больше не полезу, в прошлый раз всю задницу отбила.
У Клауса было много разных откормленных тараканов в голове. Например, он терпеть не мог бестолковых людей. А так как люди в основной массе своей — придурки, то и доставалось на орехи всем и каждому. Еще Клаус был педантом и требовал неукоснительно соблюдать сроки по заключенным соглашениям. А так как люди — сами понимаете, то и за это от души пинал опоздавших и пролюбивших все, что можно и нельзя.
Но больше всего заведующий гаражом любил механических людей. Сложные изделия, битком набитые шестеренками, муфтами, поршнями и прочими вывертами спятивших механиков. Когда в Риме научились отлавливать бегающих по округе призраков, понапихали всю эту жуть в покрытые рунами банки и стали продавать всем желающим — для многих мастеров с правильно заточенными руками наступило золотое время. Потому что механоиды работали днем и ночью, четко выполняли полученные приказы и могли ворочать разные тяжести, заменяя собой слабых потомков обезьян на самых грязных работах. В мануфактурах, в шахтах и в портах — где только не трудились верные и безотказные железные болваны. Но потом пришла Чума и от бывшего благолепия остались жалкие обломки. Теперь было проще нанять за гроши десяток оборванцев, чем платить золотом за окончательно истончившегося духа в мятом руническом хранилище.
Вот эти «осколки» и собирал Клаус. Если оружейник больше упарывался по доспехам, то гаражный владыка полировал тряпочкой четыре восстановленные фигуры в углу, мечтая пополнить коллекцию.
— Значит, если я тебе «панцера» починю за счет деталей с епископского таратая, ты мне…?
— У меня следующая неделя свободная. Я навешу прицеп, который у тебя вот там паутиной покрылся, скатаюсь в Хасфурт и выгребу все, что найду.
— Ага… А если не повезет?
— Тогда меня не увидишь, пока я какой-нибудь шикарный подгон в качестве отступных не добуду.