Достав железную расческу, больше похожую на кусок граблей, Клаус аккуратно расчесал бороду и хмыкнул:
— Заманчиво. С полгодика или больше тебя не видеть… Хорошо. Изумруд оставляй и приходи… Во вторник. Во вторник будет готово. И не сверкай здесь полуголой задницей, у меня оболтусы уже пятый раз по пальцам молотком попадают. Ты же знаешь, меня этим не пронять.
В этом Клаус был абсолютно прав. У него была любимая жена и пятеро детей, которые привязали к местному монастырю надежнее любых цепей. Еда, крыша над головой и защита от любых неприятностей — что еще надо семейному человеку?
Во вторник Агнесса собиралась в дорогу и на следующее утро отправилась в путь, распугивая могучим рыком двигателя редких прохожих на улице. Механик помахал платочком на прощание и побрел обратно. Если очень повезет — может и получится собрать еще одного механоида. «Рейтары» в наше время — большая редкость.
— Кхе-кхе, — прервал думы молодой монашек с выбритой тонзурой на затылке.
— Мда?
— Господин Клаус. Его Преосвященство хочет узнать, когда будет готов крафтваген, оставленный в ремонт. Завтра мое руководство прибывает с инспекцией в монастырь и поэтому отправило меня заранее, организовать все на месте. Заодно узнать, как там дела с…
За раскуроченный кабриолет Агнессе знатно прилетело. Потому что пока Клаус на разборе полетов задумчиво жевал бороду, она тут же взяла все проблемы на себя. Бегло покаялась, отчиталась по итогам дальнего рейда, потыкала грязным пальцем по карте и мило улыбнулась багровому от злости епископу. Тот хотел было что-то еще добавить, но местный отец-настоятель постарался максимально быстро погасить конфликт. Потому что помнил, что год назад еще один важный чин с инспекционным визитом заполучил сначала в морду, а потом «неустановленные лица» натравили на обратной дороге штук сорок слепцов. По одиночке — совершенно никчемная и слабая нежить, обладающая отличным слухом и способная найти по следу живого даже через неделю после затяжных дождей. Но толпой — твари сатанеют и способны бесстрашно вцепиться в превосходящего по силе противника. Охрана тогда справилась, хотя важный чин стал заикой. А кто столь щедро натравил местные твари на дорогих гостей — тайна великая есть.
Поэтому:
— Накажем, Ваше Преосвященство! Показательно, чтобы впредь неповадно было!.. А вы похлопочите за нас. Фактически форпост на западной границе, через нас раз в неделю караваны переселенцев проходят, а снабжение никуда не годится. Все годное в округе выгребли, но до сих пор не можем даже усиленную группу отцов-надзирателей по деревням пустить. Жрут их нещадно. Несем невосполнимые потери.
Поняв, что судьба балансирует на грани, Агнесса изобразила книксен и с томным придыханием спросила у епископа:
— А хотите, я вам башку монстра подарю? Представляете — настоящую! Обработанную, отлакированную и уникальную. Ни у кого такой нет! Зайдут в гости — а у вас на стене — висит. Внушает…
Не дав никому открыть рот, предусмотрительная мадам рявкнула в приоткрытую дверь:
— Заносите, бракоделы!
Охрана, кому рано утром досталось на орехи «нам лень мост спускать ни свет ни заря», отдуваясь промаршировала в зал и водрузила на стол черепушку. С огромными клыками, раскосыми впадинами глазниц и желтоватым костяным отблеском на полированной макушке. Может, монстр был старым. Может, несколько слоев смолы и лака давали такой эффект. В любом случае выглядело дорого-богато.
— Эксклюзив? — заинтересовался проверяющий.
— Абсолютный. Если хотите, я попрошу господина архивариуса, он выдаст справку.
— Мда… Конечно, по сану вроде не положено… Но — на стене… И со снабжением у вас надо что-то делать, да…
Через полчаса отец-настоятель отловил за ухо пробегавшую мимо Чумную Повитуху и зашипел, с трудом удерживая переполнявшие его чувства:
— Ты совсем офонарела, моя ненаглядная? Ты какого хрена епископу муляж впарила⁈ Он же его в самом деле на стену подвесит, а там кусок от быка-переростка, выловленного в реке крокодила и еще двадцати монстров россыпью! Да любой охотник…
— Любой охотник от зависти удавится! Потому что такую штуку собрать — надо по округе лет десять мотаться и все равно в одиночку не справишься. Это нам повезло, что на кладбище нежити напоролись. А бумажку Вольдемар красивую сделал. Он все мечтал чудо-юдо для хроник описать, вот и сидел, придумывал позаковыристее. Даже что-то там такое изобразил. Я это из его тетради выдрала с описанием, в рамочку вставила и печать сверху шлепнула. Кто не верит — пусть в гости едет. Мы покажем. Лично что-нибудь похожее найду и скормлю Фому-неверующего.
Поняв, что оторву подобными мелочами не пробить, глава монастыря решил зайти с козырей:
— Так. Месяц сидишь дома. Ме-ся-ц! Будешь на кухне картошку чистить. И полы мыть на втором этаже. Каждый вечер!.. А я еще подумаю, достойна ли ты в самостоятельные рейды ходить или к кому пристроить учеником, чтобы мозги чуть на место поставили.
Убедившись, что ухо осталось целым, Агнесса высунулась в окно, перекрестилась на торчащую в углу колокольню и поблагодарила: