Он увидел Марту уже на подходе; несмотря на то, что она была все в том же своем пепельном длинноволосом парике и больших, в пол-лица, очках с дымчатыми стеклами, Бредли узнал ее сразу. Марта стояла у рекламного щита и читала объявления, коими тот был оклеен полностью. Бредли подошел и встал рядом:
– Нашла что-то интересное?
Марта коротко глянула на него и вновь отвернулась к щиту. Несмотря на то, что их взгляды встретились на долю секунды, безграничную радость в ее глазах – даже сквозь стекла – он заметить успел.
– Отсюда хорошо просматривается вход, видно всех кто входит и выходит, – ответила она.
– А от кого прячешься? – Бредли окинул взглядом ее парик и очки. – Для чего этот камуфляж?
– Это не камуфляж. Просто хочу выглядеть более… привлекательной. А вообще-то, молодой человек, с незнакомыми мужчинами на улице я не разговариваю, – импровизация Марте удалась плохо; голос с головой выдал ее эмоциональное состояние. Она чуть сдерживала себя, чтобы не обнять Бредли и не прижаться к нему.
– А разве есть такие места, где ты охотно разговариваешь с незнакомыми мужчинами?
– Наконец-то я дождалась той минуты, когда ты стал меня ревновать. – Марта сняла очки и посмотрела на него не таясь, открыто; глаза ее в этот миг прямо-таки светились. – Только меня ревновать не надо. Глупо, свой выбор я уже давно сделала. Сколько у нас времени?
– Сутки.
– Так мало?
– Завтра вечером я улетаю. Это просто чудо, что мы с тобой встретились. Не позвони я вчера Людвигу…
Куда и надолго ли улетает Бредли, Марта спрашивать не стала; она научилась не задавать ему вопросов; он сам говорил то, что считал нужным сказать.
