Об достаточной обеспеченности учебниками или их подобием училищ, а в особенности церковно-приходских школ, и говорить не приходилось. В губернских училищах, как то открытых в крупных и богатых уездных центрах, «жизнь еще теплилась». Местные попечители здесь — часто богатые купцы, вдовые генеральши или дворяне-филантропы — нередко жертвовали в библиотеки училищ труды иностранных просветителей, ученых, выписывали целые подборки естественнонаучных журналов.
А вот в церковно-приходских школах главным учебников уже полвека оставались библия и псалтырь. Иногда набор был чуть шире, включая в себя не только библию и псалтырь, но и жития святых. Правда, в одной из школ во время своей инспекции Пушкин все же увидел один учебник. Причем его принес сам директор школы с таким видом, словно нес в руках невиданное сокровище.
— И знаешь, что это был за учебник, Сема? — замешкавшись в коридоре, Пушкин стал искать взглядом своего помощника. — Семен Петрович? А вот ты где! Я вот тут вспоминал, что пару дней назад в одной из церковно-приходских школ нашел учебник Магницкого «Арифметика» аж за 1721 год! Сема, это была книжка, которую возможно держал в руках сам Петр Великий!
Самое удивительное, что никто в той школе ничего страшного в этом не видел. Наоборот, они совершенно искренне радовались тому, что у них оказался в руках этот самый учебник. Ведь, ничего другого просто не было.
— Ты понимаешь, я ведь только четыре наших учебника встретил. Только четыре — по физике, естествознанию, логике и арифметике! Все! Это же катастрофа, приговор всем этим мордастым жуликам, что расселись здесь в кабинетах! Ладно, хватит болтать! Давай начнем с председателя Ученого комитета…
Кабинет господина Голицына, председатель Ученого комитета и главное лицо, ответственное за разработку и утверждение учебников в России, находился к ним ближе всего — буквально десяток шагов. Собственно, туда они и направились.
— Так… — Александр схватился за роскошную витую бронзовую ручку и решительно толкнул дверь, но та к его удивлению не поддалась. Решив, что толкнул дверь не достаточно сильно, он толкнул сильнее. — Что это такое? Хм, закрыто, — поэт вытащил из кармана часы, внимательно посмотрел на циферблат. Ошибки не было никакой — рабочий день уже начался. — Может господин Голицын отлучился в уборную? Сёма, чего раскашлялся? Есть что сказать, говори.
Его помощник, и правда, все это время выразительно покашливал, давая понять, что кое-что знает.
— Ваше Высокопревосходительство, так он еще не пришел.
— Что? — Пушкин недоуменно вскинул голову.
— Его Превосходительство, никогда так рано не изволит приходить. Вот ближе к полудню должен подойти.
Пушкин «на автомате» еще пару раз дернул за ручку двери, словно надеялся, что ему откроют.
— А когда он работает-то?
— Вот пополдничает, немного вздремнет, а после и начнет. У нас все знают, что с бумагами сюда до полудня лучше совсем не приходить. Вон, в любой кабинет зайди, дверь закрыта.
Не поверив этому, Александр метнулся к следующему кабинету, где располагался очередной начальник. Дернул за ручку, но с тем же результатом — дверь не открылась. Он прошел по коридору дальше, проверяя на своем пути каждый кабинет.
— Никого… Председателя Ученого комитета нет, его замов тоже нет. Заместитель председателя Главного правления училищ, глава департамента народного просвещения отсутствуют… Не пойму, а кто же тогда на месте?
Пушкин вопросительно посмотрел на вздыхающего Кикина, потом на мелькнувшего в конце коридора худого мужчину в мундире коллежского асессора и все понял.
— Значит, как всегда, верхи спят до обеда, а низы пашут с утра и до темна. Некрасиво получается…
Кикин сразу же оживился. Точно, хорошо хлебнул здесь. Тоже был на самой низшей должности, целыми днями по загривку получал, сначала свою, а потом и чужую работу делал.
— А давай-ка, Сёма, мы этих хозяев жизни на улицу переселим за прогулы? Чего рот разинул? Я министр, или так, погулять вышел? — Пушкин угрожающе ухмыльнулся. Мысль об особенном наказании прогульщиков показалась ему особенно интересной. — Живо собери людей, вскрывай кабинеты тех, кого нет на рабочем месте, и выноси все их барахло прямо на улицу! Понял меня? Тогда бегом, бегом!
Парнишка с вытянутым от удивления лицом медленно шел по коридору, не переставая при этом оглядываться назад. Видно, что все еще надеялся, что начальник вот-вот отменит свое «дикое» распоряжение. Однако Александр всякий раз кивал ему и тянул в его сторону указательный палец.
Потом весь Петербург, от мала и до велика, от князей до нищих с паперти, судачил о том, что произошло этим утром у здания Министерства просвещения. Рассказывали, что привлеченные странным грохотом и толпами хохочущих людей со всего города набежали городовые с околоточными. Думали, видно, что какая-то буза поднялась и мастеровые бунтовать начали. Когда же все узнали и подивились на дорогущие кресла со столами прямо на мостовой, то тоже начали в усы и бороды посмеиваться.
