Пушкин едва не заорал, от чувств хлопнув себя по лбу. Политика по ликвидации безграмотности сейчас и есть так нужная ему программа реформ в образовании России. Ведь, это уже было все проверено временем, деньгами и людьми. Ликбез, массовое обучение грамоте взрослых и подростков, не посещавших школу, был уникальным и самым масштабным образовательным проектом во всей истории России. Через десять лет советская Россия из страны сплошной безграмотности стала страной абсолютной грамотности. Чем не программа для этого времени для нового министра просвещения?
— … Ведь, даже ничего придумывать не нужно. Все уже придумано и проверено. Нужно лишь поставить задачу, а за этим теперь дело не станет… С церковью я сейчас на короткой ноге, а церковь — это огромная централизованная структура с неимоверными возможностями. Воспользуемся этим.
Чтобы научить народ читать, писать и считать, нужно опереться на приходскую систему с ее армией священнослужителей. Тысячи батюшек — это готовые учителя, а церкви — готовые школы. Нужно во всю эту систему лишь влить деньги, а главное, обеспечить методикой преподавания и учебниками.
— Как-то так примерно и будем делать…
Вот с такими мыслями Пушкин и подошел к своему первому рабочему дню.
Здание, где расположилось Министерство просвещения, было построено самим Карлом Росси, по чертежам которого возводились известнейшие петербургские архитектурные комплексы — Елагинский дворец, Михайловский дворец, здание Синода и Сената, фасад Императорской публичной библиотеки, здание Главного штаба, Александрийский театр, здание Министерства внутренних дел. Это был настоящий дворец, выстроенный в традициях позднего классицизма с ярко выраженными помпезными имперскими чертами. Его фасад протянулся на целых двести метров, состоял из нескольких десятков строгих исполинских колонн и широких оконных проемов.
Время было утреннее, оттого и площадь у здания выглядела пустынной. Дежуривший у широкой каменной лестницы городовой, полный дядька в белом мундире и длинной шашкой, казался печальным. Прошел сначала в одну сторону, затем в другую. Вдруг замер, вглядываясь в сторону проспекта.
— У-у-ух, проклятущая-я-я-я! — разнесся по площади залихватский крик возницы, и черная карета буквально пролетела через арку. — Побереги-и-и-сь!
Полицейский от неожиданности даже шашку вытащил из ножен. Ведь, непорядок, настоящее хулиганство, особенно возле присутственного учреждения.
Он расправил плечи, придал лицу грозное выражение и, печатая шаг, пошел к карете. Сейчас он этому лихачу такой «пистон вставит», что тот маму родную не узнает. Будет, сукин сын, знать, как нарушать порядок.
— Ты, сучий потрох, совсем ошалел⁈ — заорал на возницу, потрясая шашкой. — Давно в холодной не сидел? Так, я быстро это устрою! Скотина, ты знаешь, что это за здание⁈ Я тебе сейчас всю рожу раскро…
И в этот самый момент дверь кареты широко распахнулась, и оттуда вышел стройный мужчина в строгом мундире с золотым шитьем по вороту и рукавам. У городового от такого зрелища аж речь отнялась.
— Ык… Я же… Ык…
Полицейский начал громко икать от неожиданности и страха. Ведь, в таком мундире всякая шушера не ходила, а только очень большие и важные люди, например, генералы или даже тайные советники.
— Ык… Я же, Ваше Высокопревосходительство, не знал… Ык, прошу, Ваше Высокопревосходительство… Ык.
— Стоять, смирна! — строго выкрикнул «важный» мужчина, только что спрыгнувший с подножки кареты. — Я министр просвещения Российской империи Александр Сергеевич Пушкин!
Конечно же, этот «важный» человек, так напугавший бедолагу городового, был Пушкиным, решивший в свой первый рабочий день сразу же устроить инспекцию.
— Давай-ка, служивый, веди меня в здание. Сейчас будем «кошмарить»…
Напуганный до чертиков, полицейский несся перед Пушкиным и широко раскрывал перед ним двери. Красный, с выпученными глазами, он одним своим видом распугивал тех, кто ему встречался на лестницах и в коридорах.
— Ух, как тараканы забегали, — усмехнулся Пушкин, прикрываясь ладонью. Никто пока не должен видеть его улыбающимся. Для всех он сейчас — грозный и ужасный Пушкин. — Сейчас поглядим, как тут все устроено…
А устроено, как оказалось, из рук вон плохо. «Старый» министр уже покинул свое место, а «новый» еще не пришел, отчего все служащие и распоясались.
— Дык, Ваше Высокопревосходительство, никого в приемной нет, — по лестнице со второго этажа спускался растерянный полицейский, который из руководства так никого и не нашел. — Я сунулся в один кабинет, а там пусто. В другом кабинете пьют, канальи. Чуете? Во, жареной курочкой пахнет…
