— Ага, — заверила девчушка. — Потому что у него нет дочки, и он очень меня любит.
— Да. Так вот, милая. Макс твой настоящий папа.
— А я догадалась, — огорошила Николь.
— Когда? — только и сумела спросить Хайди.
— А вот прямо сразу, когда он вылечил птичку. И он так на тебя смотрел, как будто любит. Я хотела у тебя спросить, а потом не стала. Решила, ты расскажешь.
— Какая ты у меня взрослая, — вздохнула Хайди. — Видишь, ты оказалась права.
— Значит, мы поедем проведать Макса?
— Ну… Думаю, ему надо еще немного подлечиться, а потом мы к нему поедем.
— Завтра? — не унималась Николь.
— Да, пожалуй, завтра. Вот утром и поедем.
— Хорошо, мамочка. Ты у меня самая лучшая.
И Николь крепко обняла мать. Хайди старалась быть сильной, но сейчас почему-то стало горько и захотелось расплакаться. Только не при дочери ведь! Поэтому она заставила себя улыбнуться и долго слушала Николь, пока сама не заметила, как уснула прямо на диване. А когда проснулась, неподалеку раздавались тихие голоса.
— Мама сильно устала, Джефри, — говорила ее кроха. — Давай не будем ее будить.
— Хорошо, милая, — ответил Морган. — Я привез тебе куклу.
— Ура!
Ее «ура» и мертвого бы подняло. Хайди села, поправила растрепавшиеся волосы. Ну вот, все вошло в свою колею. И Джефри снова возит Николь кукол. Значит, в Тассете все спокойно, насколько это возможно.
— Ты долго не приезжал, — выговаривала Николь названному отцу. — Я соскучилась.
— Я тоже, Николь. Я тоже.
Хайди вышла в холл и оценила внешний вид Моргана: как всегда, идеален. Только черные круги под глазами выдают и недавнюю болезнь, и непростые дни. Сама она точно выглядела куда хуже.
— Добрый вечер, — кивнул ей Джефри. — Прости, что разбудили.
— Отдых — это роскошь, — глубокомысленно заметила Хайди. — Николь, у тебя новая кукла?
— Да, — похвасталась девочка подарком в ее рост. — Я назову ее Мими. Джефри, ты с нами поужинаешь?
— Если твоя мама не против.
— А когда я была против? — Хайди повела плечами. — Прикажу накрывать на стол и схожу переоденусь.
И скрылась в своей комнате, оставив Моргана общаться с Николь. Она быстро приняла душ, надела домашнее платье и попыталась превратить колтун на голове обратно в волосы. С трудом, но удалось, и в столовую Хайди возвращалась уже в достойном виде.
— Как дела в стране? — спросила Хайди, усаживаясь за стол.
— К счастью, стабильно, — ответил Морган. — Через четыре дня прибудут послы Рандсмара, Эвассона и Тианеста. Будем решать, как дальше стоить сотрудничество. Преступник найден и будет наказан. Кстати, ты не против, что я снова подвинул тебя в совете?
— Не поверишь: я только за, — усмехнулась Хайди. — Мне нужно уделить внимание семье, а Тассет никуда не денется, раз уж пока не канул в бездну.
— Как там Макс?
— Бунтует, — ответила Хайди. — Завтра поеду к нему вместе с Николь.
— Я тоже заеду, когда выпустят дела. Пока только к вам вырвался.
— Скоро все войдет в колею. Ведь так?
Джефри кивнул. Ему нужно отдохнуть, как и всем им. Но когда у них хватало времени на отдых?
— Спасибо, что помогла мне, — сказал Джеф. — Ты не была обязана.
— Это и мой дом тоже, — отозвалась Хайди. — Здесь живет моя дочь. Значит, я буду бороться за Тассет.
— И я буду, когда вырасту, — забавно пообещала Николь. — Выучусь на врача и буду всех лечить, особенно зверушек.
— Уверен, у тебя все получится, — с улыбкой сказал Джефри.
Да, дочери упрямства не занимать. Вся в отца! И выучится, и будет лечить. В этом Хайди ни на минуту не сомневалась.
Пришло утро, а Хайди так и не появилась. Макс чувствовал себя бесполезным и беспомощным. Понимал, это лишь последствия болезни, но от понимания легче не становилось. Накрывала черная тоска, не хотелось даже шевелиться. А ведь он врач. Надо выздоравливать и приниматься за работу! Блокатор — это хорошо, но он ведь не вакцина. А у ле Феннера могут где-то храниться другие козыри.
Макс уговаривал себя, но уговоры не действовали. Самочувствие тоже оставляло желать лучшего, и вид из окна оставался единственным утешением. Инг и Форро высоко стояли на небе, напоминая: начинается лето. И до великой ночи, когда Тассет на месяц скроется во мраке, еще далеко.
Дверь тихонько приоткрылась, и в палату скользнула Николь. Макс даже глаза протер, но нет, он явственно видел дочь.
— Привет! — звонко сказала Николь, забираясь на стул возле его постели. — Ты как?
— Лучше, — ответил Макс. — Скоро совсем выздоровею.
— Это хорошо. Мне новая гувернантка рассказала, что в зоопарке у попугайчиков вылупились птенцы. Ты пойдешь со мной в зоопарк?
— Непременно, — пообещал он. — А где Хайди?
— Слушает какого-то дяденьку в коридоре. Он рассказывает, как тут дела. А Джефри подарил мне новую куклу.
Глупая ревность кольнула сердце. Сумеет ли Макс занять в сердце дочери хоть когда-нибудь такое место, как Морган? Или и здесь он останется лишь… никем?
— Ты чего такой грустный? — сразу уловила Николь. — Плохо себя чувствуешь?
— Нет, уже хорошо.
— Тогда и не грусти. А то мне тоже станет грустно, папа.
