Продюсер извинился и сказал, что забыл про премьеру. Дом Хван Намхи находился недалеко от района Хэбанчхон, поэтому он не торопился – говорил, в любом случае не опоздает. Зато Ли Чжихе была убита горем. Пригородный автобус так и не приехал, поэтому она решила вызвать такси, но и это оказалось невозможным – в вечер пятницы не было ни одного свободного водителя. Ли Чжихе отказалась от первоначальной задумки насладиться прямым эфиром дома с чипсами и баночкой пива и побежала к станции метро. Новый план заключался в том, чтобы сесть на втором этаже кафе быстрого питания недалеко от метро и посмотреть шоу на экране телефона. Она бежала вниз по холму, подошвы ее ботинок стучали по асфальту, сама женщина тяжело дышала. И все же она не могла остановиться. Чжихе была именитым критиком поп-культуры, и она не могла пропустить этот исторический момент в индустрии шоу-бизнеса. Критик догадывалась, что там будет происходить. Корейские СМИ, как и в целом корейское общество, надолго запомнят сегодняшний эфир. Вряд ли кто-то смог бы забыть такое представление.
Кан Хочхоль – руководитель отдела будущего планирования корпорации ТМ, принадлежавшего холдинговой компании «ТМ-Групп», уже тридцать минут стоял перед офисом председателя на 38-м этаже здания корпорации в сеульском районе Кванхвамун. В руках он держал план реорганизации структуры управления дочерних компаний «ТМ-Групп» на следующий год. Это была двадцать девятая редакция. Завтра председатель Ли Мингю должен был уехать в Пекин в составе специальной делегации на корейско-китайский саммит, поэтому, если Кан Хочхоля не примут сегодня, он, возможно, не сможет уложиться в график совета директоров. Руководитель нервно потряс ногой. Секретарша, которая наблюдала за ним со своего места, поднесла мужчине стул. Мужчина не обратил на нее никакого внимания – его взгляд был прикован к двери начальника. Он с нетерпением ждал, когда же та откроется. По расписанию у него была назначена встреча до 21:30, а затем «личная встреча» на два часа до 23:30. Цель состояла в том, чтобы выкроить всего десять минут, разрываясь между встречами и «личными расписаниями». К счастью, на двадцать восьмой минуте дверь кабинета президента открылась и оттуда вышел человек. Он был финансовым директором «ТМ-Электроникс». Кан Хочхоль склонил спину и пошел в сторону кабинета. Секретарша опередила его: она вбежала в кабинет, доложила начальнику обо всем, а затем выглянула из-за двери и сделала приглашающий жест. Кан Хочхоль покраснел и вошел.
Председатель сидел на диване в костюме без галстука. Он оставил расстегнутыми пару пуговиц на рубашке – возможно, решил, что его рабочий день окончен, поэтому такие мелочи были лишними. Мужчина повернулся. На его лице отчетливо читалась усталость. Кан Хочхоль почтительно склонил голову перед новым председателем, который был моложе его на четырнадцать лет.
– Вот план по реформированию структуры управления филиалами. Я исправил моменты, на которые вы указали в прошлый раз. Эта часть отмечена маркером.
– Давайте сюда.
Пока Ли Мингю рассматривал план реорганизации, Кан Хочхоль заметил висящий на стене телевизор.
– Предлагаю так и оставить.
Кан Хочхоль улыбнулся, снова взяв в руки план реорганизации.
– Простите, вы тоже смотрите эту программу? В наши дни это одна из самых обсуждаемых тем. Генерального директора Ли Саюн много хвалят за ее находчивость.
По телевизору транслировалась реклама напитка, а в правом верхнем углу были титры: «Финал шоу „Айдол: Разоблачение юного нечестивца“ – в прямом эфире».
– Конечно, – ответил председатель, взяв с тарелки на столе кешью. – Моя младшая сестра рискует собственной жизнью, поэтому я должен ей помогать.
После того как закончилась реклама напитков, а после нее реклама декоративной косметики, академии TOEIC[11], мобильных игр и приложений для доставки, наконец стартовала прямая трансляция шоу. Первый акт начался с показа девяти участников, у каждого из которых находился в руке микрофон. Невозможно было понять, что именно отражают их лица, поскольку софит сиял у них за спиной. Вдруг заиграло вступление к мемориальной песне Ян Чжуну под названием «Твое будущее», что уже звучала в первом спецвыпуске.
