В итоге продюсерская группа выбрала двух предсказателей, что увидели в жизни Ян Чжуну крупную сумму денег и предсказали короткую жизнь. Этим гадалкам сообщили даты и время рождения девяти участников и попросили определить троих, «у кого на роду написано убивать». Критик Ли Чжихе, которая смотрела трансляцию на своем мобильном телефоне, попивая молочный коктейль на втором этаже кафе быстрого питания, сказала, что в этот момент она громко рассмеялась, забыв, что находится в общественном месте.
– Я единственная, кому это показалось смешным? Это новое веяние корейской поп-культуры – К-шаманизм? Думаю, они все спланировали. По мелочам не стали размениваться. Эти телевизионщики на что угодно пойдут.
Сцена, где гадалки пишут неизвестные буквы на бумаге, прошла быстро, и видео закончилось объявлением: «Прямо сейчас будут раскрыты трое главных подозреваемых в убийстве!»
Затем кадр сменился. На экране снова появился Кан Хесон. Он переместился со стойки ведущего на места для участников.
– Кому из вас, на твой взгляд, с рождения была уготована судьба убийцы? – спросил он у стоявшего за спиной Ан Минёна.
От неожиданности парень раскрыл рот.
– Э-э… э-э… это… – промямлил он.
Стажер пытался приподнять уголки рта, нервно озираясь по сторонам. Минён пытался улыбнуться, из-за чего выглядел жалко. Кан Хесон сменил тон.
– Как же это сложно – видеть будущее. Я тоже был очень удивлен. Теперь мы покажем эти леденящие душу результаты и вам, дорогие зрители.
В режиссерской комнате Чжан Инхе вздохнула с облегчением, увидев оживленную реакцию зрителей, достойную ее опыта длиною в десять лет.
– Третье место!
Пока камера беспорядочно показывала нервные лица участников, на экране снова появилась гадалка. Ее огромное призрачное лицо парило в воздухе, как морда Чеширского Кота.
– Самый разгневанный участник, Хан Юль, стажер «Мира Плэнет», занял третье место! – закричал Кан Хесон.
Гадалка продолжила:
– Стажер «Ури Плэннинг» Рю Чханён, прошедший через множество взлетов и падений в жизни, занял второе место! И кто же у нас на первом месте? – спросил Кан Хесон.
– Цветок, что расцвел на самом краю скалы, – Со Ноа, стажер «Лайм Энтертейнмент»!
Со Ноа лишь слегка улыбнулся. Камера запечатлела женщину средних лет, которая стояла в зале. В руках она держала плакат с надписью «Я люблю тебя, Ноа». Женщина съежилась и заплакала, словно это ее обвинили в убийстве. На экране на минуту появились титры: «Ом Хегён, мать Со Ноа», после чего исчезли.
Кан Хесон подошел к Со Ноа, чтобы взять интервью.
– Как себя чувствуешь?
– С этого момента я буду действовать осторожнее и относиться ко всему с большим вниманием.
– Перед прямым эфиром тебя считали главным кандидатом на первое место в проекте. Задумывался о том, на кого бы ты указал в качестве виновника?
Ноа откинул голову назад, будто на него свалилось сразу множество забот. Ведущий не сдался и поднес микрофон к его носу.
– Можешь назвать одну букву. Только первую букву имени.
– Ох… я…
Ноа закатил глаза. Его взгляд бегал по залу, словно парень искал помощи. Вскоре он сдался и тихо пробормотал:
– Имя на «х».
– «Х»? – удивленно переспросил Кан Хесон.
Камера поочередно показала замерших Хан Юля, Ли Хасона и Квон Хичжона.
Чжан Инхе нервно взглянула на часы. Второй видеоролик уже должен быть готов, но Ю Хосон до сих пор не связался с ней. Рука женщины нервно погладила волосы. Ее раздражение было очевидным, однако она не отрывала взгляда от монитора. Камера номер 2 запечатлела, как Ли Хасон ест сырой лук. В разговоре со мной при упоминании этого момента Хасон поморщился.
– Он был такой острый! Продюсеры попросили меня хотя бы сыграть загипнотизированного человека, иначе этот эпизод бы никак не сняли.
