Во время трансляции видео в зале стало темно. Сотрудники вышли на сцену и принялись расставлять реквизит. Чжон Ёнсик во второй раз зажег сигарету, чтобы снять гипноз Со Ноа. Тот очнулся и в замешательстве вернулся в комнату ожидания. Мужчина не мог скрыть своего беспокойства и постоянно оборачивался. Последний вопрос, который он задал загипнотизированному Ноа, заключался в том, есть ли какой-нибудь звук, и стажер ответил: «Музыка». Так это показали по телевизору. В интервью со мной гипнотизер заявил, что парень дал еще один ответ:
– Крик девушки.
Он сказал, что ясно услышал именно эти слова. Ёнсик добавил, что в это время его микрофон был выключен и Кан Хесон начал говорить, поэтому другие люди могли не расслышать слова Ноа.
– Я немного волновался. Можно ли было оставить его в таком состоянии?
Ролик с погоней за бейджами закончился тем, что Хан Юль горько плакал, обнимая своих родителей, которые неожиданно появились в студии. Несмотря на то что он прошел через всевозможные перипетии, молодой человек никогда не показывал слез в эфире, поэтому его страница в фан-сообществе заполнилась грустными эмодзи от фанатов, горевавших вместе со своим кумиром. Когда видео закончилось, камера запечатлела Хан Юля с красными глазами и его родителей, держащихся за руки в зале. Вскоре Кан Хесон встал с места ведущего и переместился в центр сцены.
– Онлайн-голосование завершится через мгновение. Кого выберет национальное жюри? Кто из подозреваемых участников в последний раз сядет на стул истины и будет судим?
Мужчина поднял левую руку, высоко держа карточки-подсказки.
Обратный отсчет начался.
10. 9. 8. 7. 6. 5. 4. 3. 2. 1.
Голосование завершилось.
В наушниках Чжан Инхе послышался голос сценариста Сон Хичжона, который отвечал за подсчет рейтинга. Результат ни капли ее не удивил. Как только отсчет закончился, занавес в центре сцены поднялся, и два «стула истины» раскрылись во всем своем величии. Арт-директор вложил много сил в их создание, потратив на сооружение три полных дня. Кто-то считал, что форма стульев была скопирована с гильотины.
– Выбор народного жюри, – объявил Кан Хесон. – Кто виноват в убийстве Ян Чжуну? Узнаем прямо сейчас!
Получив от съемочной группы знак, призывающий действовать быстро, Кан Хесон был готов немедленно представить результат. Камера снова сфокусировалась на матери Со Ноа, продолжавшей держать плакат с надписью «Я люблю тебя, Ноа». Всего за мгновение края лозунга вымокли от слез и помялись.
– Стажер «Лайм Энтертейнмент» Со Ноа!
Парень поднялся со спокойным выражением лица. Получив микрофон от ассистента, он встал в центр сцены рядом с ведущим.
– Итак, Ноа. Пожалуйста, выбери своего оппонента, который пройдет вместе с тобой тест на детекторе лжи.
– Я…
Несмотря на то что в сценарии не было особого указания на этот случай, Со Ноа специально начал тянуть время. Отлично. Отлично. Он потрясающе разбирался в том, как усилить любопытство публики. Чжан Инхе была впечатлена. Молчание затягивалось. Кан Хесон собирался сказать парню, чтобы тот не выбирал слишком долго, как вдруг Со Ноа заговорил:
– Я выбираю вас, Кан Хесон.
Его ответ заставил замолчать весь зрительный зал. Стажер полностью развернулся и посмотрел прямо в глаза ведущему.
– Я хочу, чтобы ведущий Кан Хесон прошел тест на детекторе лжи, – повторил он.
В сеульском районе Апкучжон располагалось заведение под названием «Эф-Шоп». Оно представляло собой салон восковой эпиляции только для членов закрытого клуба. Салон был рассчитан на клиентов-мужчин, а известность заслужил тем, что его посещали многие знаменитости. Директор салона Чжин Сынхи (35 лет, имя изменено) проработала там одиннадцать лет, после чего стала независимым предпринимателем и в начале этого года открыла бизнес в элитном районе Каннам. Сынхи утверждала, что она была менеджером самого Кан Хесона.
– Меня продолжали искать, потому что я была дотошной и сообразительной.
В самом начале своей карьеры в «Эф-Шоп» Чжин Сынхи в основном работала с мужчинами-знаменитостями, которым предстояли фотосессии или съемки. По мере того как эпиляция становилась все более популярной, количество разнообразных клиентов значительно увеличилось. Кан Хесон был одним из них и, по сообщениям, являлся частым клиентом. Он всегда вежливо беседовал с персоналом и отмечал, что готов корректировать свое расписание выступлений, лишь бы вовремя прийти на процедуру. На вопрос, какие области ведущий чаще всего желал исправить, Сынхи ответила «все». Зону бикини, подмышки и конечности приходилось обрабатывать каждую неделю; волосы на груди, пупке, верхней части стоп и пальцев ног, тыльной стороне кистей и пальцев – раз в две недели. У Кан Хесона, по сообщениям приближенных, на теле было много волос. Он несколько раз делал лазерную эпиляцию, но волосы снова отрастали, и ему приходилось снова заказывать курс.
– Мужчины, какими бы известными они ни были, редко делают что-то подобное. Я решила, что он, возможно, страдает от мизофобии[12] или чего-то в таком духе, – призналась Чжин Сынхи.
