Айн Рэнд. Сто голосов полностью

Сперва я, конечно, позвонил мисс Рэнд, чтобы узнать, можно ли ее посетить и привести с собой Анну. Мисс Рэнд ответила мне, что очень и очень занята; это было как раз в то время, когда она писала сценарий мини-сериала по роману Атлант расправил плечи для NBC[211]. Еще она сказала, что я должен поклясться, что сохраню эту информацию в тайне, чтобы продюсер мог дать свой анонс: «Я не должна никому рассказывать об этом, но должна признаться вам в том, что одна из причин моей занятости и отсутствия свободного времени — то, что работаю над этим сценарием, однако все-таки должна выделить время на встречу с вами и вашей дочерью, поскольку в конце концов являюсь ее крестной». Я ответил: «Если простите украденную концепцию». И она ответила: «Концепция эта вовсе неплоха, и раз мы можем воспользоваться ею какое-то время, то сделаем это».

То есть это она сама первой назвала Анну своей «крестницей»?

О да, так она мне сказала.

Лайвли:Анна, что ты помнишь об этом визите?

Анна Лайвли: У меня осталось путаное воспоминание, но если бы мисс Рэнд не была такой милой, ее можно было даже испугаться: такой могущественной она казалась. Тем не менее эта крохотная женщина напоминала скорее чью-нибудь бабушку, только очень строгую и удивительную. Она держалась так тепло и мило, но ее глаза забыть невозможно, потому что от них невозможно было отвести взгляд. Ее словно окружало сияние, и даже в таком юном возрасте я была очарована. И я чувствовала себя в ее обществе совершенно непринужденно; она не заставляла меня нервничать, потому что она была такой дружелюбной, такой любящей и милой. Я чувствовала, что оказалась в обществе наделенного подлинным величием человека. Встречаясь с другими знаменитыми людьми, я не испытывала ничего подобного. Это была настоящая сила.

Скотт Макконнелл:О чем же вы говорили?

Забавно. Единственное, что я по-настоящему запомнила, это то, что я сказала ей, что ненавижу алгебру, что в ней нет никакого смысла, и она сразу начала рассказывать мне об алгебре и о том, зачем она нужна нам. Так что к тому времени, когда мы уходили от нее, я уже была уверена в том, что алгебра — величайшая вещь на всем белом свете. Не помню, что именно она мне сказала, но помню, что думала сама: лучшего объяснения я никогда не слыхала. Теперь я поняла, зачем нам нужна эта наука.

Эрл Лайвли:Анна, ты помнишь, как она спросила тебя о том, кем ты хочешь стать, хотя еще и маловата, чтобы по-настоящему понимать это? Анна тогда только что посетила крупную выставку сокровищ фараона Тутанхамона.

Анна Лайвли: Я сказала, что хочу стать археологом. A она сказала: и ездить по всем этим жутким странам?

Эрл Лайвли: Тогда Анна сказала, что подумывает об археологии, но мисс Рэнд скривилась, как от лимона, и сказала: но, Анна, тогда тебе придется жить и работать в этих жутких странах… Ты сразу поняла, что Айн Рэнд не представитель «третьего мира». A мне в это время пришло в голову, что никто не любил эту страну, саму ее идею так, как любила она. Для нее наша страна была самой важной, она считала ее самым важным историческим фактом.

Анна Лайвли: Она оказалась очень и очень дружелюбной, очень душевной, и как сказал папа, не такой, какой ее представляли люди.

Эрл Лайвли: Я знаю, что она недолюбливала Рональда Рейгана. Она называла его соглашателем, однако в 1976 году я организовал общество «Пилоты за Рейгана»; я составил список всех летчиков Соединенных Штатов, мы раздавали значки с крыльями и поддерживали первичную кампанию Рейгана против Форда. Я спросил мисс Рэнд: «Как нам отнестись к кандидату на выборах 1980 года? Я знаю, что вы не любите Рональда Рейгана, потому что он — соглашатель. Я в точности знаю, почему вы так сказали, однако не вижу никого лучше». Она тут же упомянула Уильяма Саймона, возможно, лучшего среди кандидатов. И сказала, что он, возможно, был бы лучшим среди кандидатов, однако он свихнулся на католической религиозности и протаскивает ее в политику. Она сказала еще, что Алан Гринспен одобряет Рейгана и добавила: «Это хорошо, однако я никогда не смогу поддержать его». Я спросил ее о причинах подобного отношения, и она вспомнила его компромиссы во время борьбы с красными в Голливуде.

И на какие же компромиссы он пошел в Голливуде?