Потом мы поддерживали контакт. И если я ей не звонила, то звонила она: «Ты совсем забыла меня». Мы испытывали друг к другу подлинную симпатию, обедали вместе, но никогда не разговаривали о ее или моих делах, просто разговаривали, как все люди. Я поняла, что она потрясающий человек и, по сути дела, обожала ее.
Нет, но пребывание в Плейбой-клубе ничем не смущало ее. Помню, однажды, еще до интервью, я спросила, согласится ли она побывать вместе со мной в этом клубе или предпочтет какое-то другое место. Она сказала: «Нет, в клубе будет хорошо».
Она была там несколько раз, обычно вместе с Фрэнком. Однажды я сказала ей: «Вот что, сегодня вечером нам не нужно быть именно в клубе и можем пойти куда-то еще». Она сказала: «Нет, мне здесь нравится».
Обо всем. Я выросла в горах Катскилл[223] в курортном отеле, называвшемся У Гроссинджеров[224]. Ее интересовало, как проходило мое детство. Она хотела знать, как можно расти в отеле.
Знаменитости в их подлинном облике, и как может ребенок расти в такой атмосфере. Течение моей жизни по-настоящему интересовало ее. Во время работы в
Фрэнк был человеком тихим, но очень обаятельным, и она была предана ему. Помню, когда я познакомилась с ним, он был окружен кошками. Он очень тепло отнесся ко мне, поблагодарил за то, что я пришла к ним в дом, и вообще столько делаю для Айн, устраивая эти интервью.
Мое восприятие противоречит стереотипу. Ее принято считать холодной, но я никакого холода в ее характере не наблюдаю. Я провела в ее обществе много времени и потому воспринимаю ее не через произведения, не через объективизм. Она не старалась произвести на меня впечатление. Я тоже не старалась перед нею блеснуть. И она не пыталась обратить меня в свою веру.
Уэсли Халперт был дантистом Айн Рэнд.
Дата интервью: 21 января 1999 года.
Скотт Макконнелл:
Уэсли Халперт: В 1960 году ее направил ко мне один из ее знакомых, Алан Гринспен.
Я был его дантистом. И он считал, что я хороший дантист.
Айн, как и все прочие люди, не любила ходить к зубным врачам. Однако как человек рациональный она понимала, что я могу сделать для нее, и обратилась ко мне.
Нет. Я имел самые отличные рекомендации от многих людей, так что она решила довериться мне — ну и кроме того, моя внешность и личность соответствовали ее требованиям к своему врачу. С ней было приятно работать. Однажды она даже пришла ко мне на дом, когда я жил в Вестчестере. По большей части наши встречи происходили до 1965 года. Я посещал ее лекции, и обыкновенно мы приятно беседовали. Я восхищался ею.
O, ей нравились ее результаты. Она рекомендовала меня другим пациентам, так что можно не сомневаться в том, что она была довольна мной.
Нет, она целиком полагалась на меня. Конечно, я все объяснял ей, и это производило на нее соответствующее впечатление.
Конечно. И я объяснял ей все что и почему, потому что никогда ничего не делаю, не имея для этого причины.
Айн приходила ко мне по вечерам в пятницу, и сначала мы занимались делом, а потом говорили. Я отводил для нее целиком весь вечер. Это было удивительное время, мы обсуждали самые разнообразные текущие, да и вечные вопросы. Мы обсуждали проблемы, связанные с наркоманией и смертной казнью. Она разъяснила мне многие пункты собственной философии, касающиеся, например, понимания психоэпистемологии личности, мы говорили о том, как вредит детям иррациональное поведение родителей. Этот пункт был для нее очень важным. Она считала, что детей могут иметь только люди, подготовленные для этого дела и способные воспитать своих детей рациональным образом.
Обычно я отвозил ее домой в небольшом спортивном автомобиле, ей нравились эти поездки. Она жила тогда на 36-й стрит.
