Айн Рэнд. Сто голосов полностью

На нескольких фотографиях у нее на шее косынка. Очень интересная подробность.

Да, но только на некоторых, не на большинстве.

Похоже, вы снимали ее в полутонах.

O да, когда она стояла. Не помню, почему я так поступил. Это ужасный снимок. На одной из подобных фотографий она стоит, уперев руки в бока. Смотрит напряженно или чуть улыбается. Она не была одинаковой: думаю, ей хотелось выглядеть внимательной и очень серьезной.

Вы, безусловно, уловили этот момент.

Клиенты часто сами выдают свою сущность — скажем так.

И как долго продолжался сеанс?

Ну, не знаю; должно быть, примерно час. Во время него не произошло никаких событий, которые могли бы запомниться мне. Но когда я теперь смотрю на эти снимки, то понимаю, что мы сделали достаточно много, и она хорошо помогала мне.

Сколько же снимков сохранилось у вас?

На одном из них стоит число «48», это немало для подобного сеанса.

Какое же впечатление осталось у вас об Айн Рэнд после общения с ней?

Она была человеком прямым, лишенным всяких выкрутасов. И очень умным. Я сознательно не стал тогда говорить с ней о ее книгах, потому что не со всем в них был согласен, a это значит, что мы ограничились легким разговором.

Какого вы мнения о ее фотографиях?

Они помещены в несколько моих альбомов. Как мне кажется, та, которой воспользовались в NAL, представляла собой очень хороший портрет, и я думаю, что неплохо потрудился, запечатлевая Айн Рэнд.

Элвин Тоффлер, автор книг Шок будущего (Future Shock) и Третья волна (The Third Wave), интервьюировал Айн Рэнд в 1964 году для мартовского номера журнала Плейбой.

Дата интервью: 17 февраля 1999 года.

Скотт Макконнелл:Почему руководство журнала Плейбой выбрало вас интервьюировать мисс Рэнд в декабре 1963 года?

Элвин Тоффлер: Просто потому что я уже делал интервью для журнала, и они нравились руководству. Я был компетентным журналистом. Не думаю, чтобы здесь крылся какой-то особый резон.

Вы придерживались тогда прочных идеологических убеждений?

Я скорее отмахивался от всяких идеологий, чем принимал их. К тому времени мои взгляды сделались неопределенными, однако начинал я с крайне левой позиции, от которой мигрировал в противоположную сторону. Я предполагал, что Айн Рэнд придерживается крайних взглядов, однако она была очень проницательной леди, и я, откровенно говоря, не слишком много знал о ней, пока кто-то не сказал мне: «Будь начеку».

И что же вам было известно о ней?

Я знал, что она противоречивый человек. Должно быть, я прочитал несколько критических разборов романа Атлант расправил плечи. Забавно сказать: получив это задание, я принял решение прочитать все ее произведения, которые сумею найти, за исключением романа Атлант расправил плечи на одиннадцати сотнях внушительных страниц. И я явился к ней, волоча — в те-то дни — огромный ленточный магнитофон. Я провел с ней довольно много времени, возможно, час или два. В какой-то миг она распрямилась и подлинно прокурорским тоном произнесла: «Вы не читали Атлант расправил плечи!» И я с трепетом признался, что да, она права, и я читал все, кроме Атланта. Тогда она проговорила: «Убирайтесь отсюда и не возвращайтесь до тех пор, пока не прочтете». Что я и сделал. Это было и вправду забавно.

А потом она задавала вам вопросы, чтобы определить, действительно ли вы прочли Атланта?

Послушайте, мы, авторы, чувствуем такое за десять миль.

И какое же впечатление о ней возникло у вас после встречи с ней?

Удивление. Я не думал, что она говорит с акцентом, и вообще она напомнила мне добрую еврейскую бабушку.

Опишите процесс интервью.

Первый сеанс занял, по всей видимости, пару часов и проходил в ее квартире, в Манхэттене. Когда я вернулся к ней во второй раз, не помню, сколько продлилось интервью. Я не оспаривал ее взгляды. Как интервьюер я должен был осветить их, и думаю, именно это я и сделал. Она была очень удивительным человеком. Встречу с ней забыть невозможно, особенно если она выставила тебя и пригласила вернуться обратно.

Почему вы выбрали именно такие вопросы и темы?