Должно быть, потому, что они отражали мои собственные интересы. Я всегда интересовался социологией в плане социального анализа и экономики, а также философии. Интервью было продолжительным, за это время можно было составить новые идеи, почему мне, собственно, и нравился этот процесс.
В
Насколько я помню, в то время ее настолько допекала пресса, что она самым свирепым образом желала контролировать все части этого процесса, включая — и это далеко выходит за привычные рамки — подписи под снимками. Обычно это не позволяется интервьюируемому. Те, кого я интервьюировал, обыкновенно об этом не просили.
Каким-то механизмом контроля она располагала. Но не могла осуществлять его без предварительного прочтения. Впрочем, не помню никаких крупных противоречий и трудностей.
Проницательные! Она была в высшей степени умным и проницательным человеком. Располагая своей философской системой, она, возможно, была способна предвидеть направление любого вопроса и располагала четко сформулированными ответами на них.
На мой взгляд, оно удалось мне, однако я, конечно же, заинтересованное лицо. Чтобы понять весь блеск ее ума, не обязательно было соглашаться с ней.
Дело интервьюера, особенно в свете того, что я уже рассказал вам, требует хорошей домашней подготовки — нельзя забывать в каждом случае вовремя прочесть своих
Как писатель и журналист я встречался с самыми интересными людьми, начиная от президентов и премьер-министров и кончая нобелевскими лауреатами, и высоко ставлю ее в этой компании. Она никогда не растворялась в тени. Она блистала.
В 1964 году Таня Гроссинджер работала в качестве обозревателя в журнале
Дата интервью: 11 февраля 1997 года.
Скотт Макконнелл:
Таня Гроссинджер: Я руководила радиорекламой журнала
Я должна была делать макеты интервью примерно за два месяца до их публикации. Поэтому, получив текст интервью Айн Рэнд и номер ее телефона, я позвонила ей и предложила поучаствовать. Она ответила полным согласием и дала мне свой адрес. И мы назначили дату моего приезда в ее дом для того, чтобы познакомиться. Мне понравилось то, что она сразу пригласила меня к себе. Некоторые люди не хотят этого делать до того, как познакомятся с тобой, либо просто не желают видеть чужого человека в своем доме.
Так сложилась моя первая встреча с Айн Рэнд. Я стучу в дверь, и она открывает мне будучи в фартуке. Она ожидает кого-то, кто должен починить ей холодильник. Фрэнк тоже дома с кошками, и она говорит мне: Вот вам Айн Рэнд, известный философ, не способный добиться, чтобы в ее доме исправили холодильник. И тут я решаю, несмотря на то что была категорически настроена против ее философии, что женщина эта что надо.
Я устроила ее в радиоинтервью к Барри Фарберу на радио WOR[221]. В мои обязанности входило забирать писателей и доставлять их на радиостанцию. В тот самый день был парад Святого Патрика, и потому мы не могли выполнить свои обязанности обыкновенным образом. Она сказала, что не видит в этом никакой проблемы, возьмет такси и встретится со мной на радиостанции, находившейся на углу Бродвея и 41-й стрит в Нью-Йорке.
Я первой приехала туда, ее еще не было, а шоу было назначено на семь вечера. И вот 6.30, потом 6.45, потом 6.50, потом 6.55. Барри Фарбер не рад. Я не рада. И мы не знаем, где находится Айн Рэнд и рада она или нет.
