Потом я прочитывала вслух ее рукопись, и она говорила мне, все ли я правильно поняла. Она была очень внимательна к мелочам, то есть всегда могла сказать нечто вроде: «Да вот здесь есть одна строчка, в которой два одинаковых слова, одно под другим, не ошибитесь». Ну, и если я не могла прочесть ее почерк, она подсказывала мне слово. Прочитав всю статью, я возвращалась к себе и перепечатывала ее.
Без всякой суеты и спешки… ничего подобного не бывало. A потом я приносила ей статью.
Мисс Рэнд была очень чувствительным человеком. Однажды я сидела рядом с ней и услышала, как повернулся ключ в замке входной двери. Я посмотрела на дверь, и она сказала: «О, это всего лишь мой муж. Не беспокойтесь, пусть поработает». Должно быть, на моем лице появилось очень даже недоуменное выражение, так что она посмотрела на меня, проверяя, правильно ли я воспринимаю ситуацию, и сказала: «Он уже вставил свой ключ в замок, и если я сейчас встану и пойду открывать дверь, то это только помешает ему». Просто прочитала мои мысли, подумала я. Она поняла, что я подумала: «Нельзя же относиться так невнимательно к этому человеку?» И все объяснила, развеяв мое недоумение, так что я не стала защищать мистера O’Коннора ценой своей жизни.
Меня удивил ее малый рост и безвкусная одежда. Это было мое первое впечатление. Проведя с ней какое-то время, я начала думать: «Боже, ну как можно быть такой наивной?» Потом мне стало казаться, что половину своей жизни она проводит в обществе гадюк. Однако не считала себя вправе высказываться на эту тему. Уж и не знаю, ошибалась ли я, или так мне казалось из-за огромной разницы в интеллекте между нами обеими.
Она не понимала, что хотя большинство окружавших ее людей всегда соглашались с ней, нормальные люди не могут настолько и всегда, всегда и во всем соглашаться, если только не хотят пропихнуть нечто неверное. И даже если ты вполне согласен, то не можешь настолько быстро осознать идею со всеми ее следствиями.
Я не считаю это дефектом ее личности; это не дефект, а изоляция. Мне кажется, в ее окружении действовал момент низкопоклонства. Я видела, что люди воздавали ей тем, что ей и так принадлежало, хотя она считала, что все эти чувства исходят от них, что приводило к большей изоляции и еще большему одиночеству.
Примером может послужить покупка ими одного и того же обеденного стола. Так сказать, объективистского обеденного стола. Сперва мисс Рэнд купила стол в свою столовую, потом еще две семейных пары прикупили себе по такому же. То есть существовал определенный конформизм, когда окружавшие ее люди автоматически следовали ее примеру.
Она была добрым человеком. Точной противоположностью тем, кто рожден с серебряной ложкой во рту. Она никогда не работала секретаршей, однако умела понять, с какими сложностями сталкиваются секретарши или машинистки. Это было очень мило с ее стороны. Она нравилась мне.
Я была в их группе чужаком и не принадлежала к числу приближенных. Я никогда не была с ней в теплых и близких отношениях. Ну вроде того, как «давайте сядем рядком, и я расскажу вам о моем последнем парне». Вот послушайте о том, что однажды произошло и многое рассказало мне о ней. Я все время печатала ее бумаги, пока работала на них, и вот однажды по пути на работу вижу, как она то ли выходит из такси, то ли садится в машину. Она стояла около двери автомобиля, и я окликнула ее: «Привет, мисс Рэнд!»
Она повернулась ко мне с суровым выражением лица и строгим голосом отозвалась: «Да». Я ответила: «Я просто хотела поздороваться с вами», и она расцвела самой очаровательной улыбкой, которую я видела на ее лице за все то время, что работала на нее. Тут в голове моей щелкнуло, и я подумала: «Вау, так, значит, она считает, что людям от нее всегда что-то нужно». И когда оказалось, что мне ничего от нее не надо, она расцвела как ясное солнышко.
A вот мистера O’Коннора я полюбила. Этот человек словно был наделен лиричной душой эльфа. Сказочный, волшебный персонаж… прямо как муза. Мне казалось, что на свете нет более мягкого и доброго человека. Всякий раз, когда мы встречались в лифте, он здоровался со мной, а если шли в одну сторону, обязательно отбирал мой портфель и нес его. И это при том, что по сути дела он даже не был толком знаком со мной. Это был джентльмен старой школы. Прекрасный человек, обладатель прекрасной души.
