Тамми: Да, они приехали к нам в то утро, и все мы сели завтракать. Я была в трепете. Ведь она объехала весь свет. С моей, детской, точки зрения это было круто. Тогда мне было только одиннадцать или двенадцать лет. Нам, детям, велели вести себя тихо, потому что эти люди приехали на уик-энд, у них своя, отдельная жизнь, и мы не должны путаться у них под ногами. Но я, главная болтушка, ничего слушать не желала. Я была очень независимым ребенком. Непоседой. И не умела сидеть в уголке.
Джейн: Тамми и сейчас очень живая и разговорчивая особа. И всегда была такой.
Тамми: Миссис O’Коннор.
Тамми: В основном о марках, о школьных делах и любимых игрушках. Она с интересом посмотрела марки, которые я получала от разных людей. Ей показалось странным, что я собирала их в альбом. Она всегда держала свои марки в большой коробке. Она хотела знать, где я раздобыла этот альбом, чтобы класть в него марки.
Джейн: Она намеревалась заняться этим после возвращения в Нью-Йорк.
Тамми: Я занялась коллекционированием, когда мне было четыре или пять лет. Моя бабушка подарила мне какие-то старые-старые марки, которые нашлись у нее в комоде. Я решила, что они очень не похожи на те, что я видела ребенком. И потому занялась ими. Потом кто-то подарил мне альбом на день рождения. Марки были разложены по годам, и я пыталась собрать как можно больше, чтобы меняться разными странами. Так вот я и начала, взрослея, узнавать, где находятся другие страны.
Миссис O’Коннор сказала, что это очень хорошо, что я жду марки из разных стран. В таком возрасте трудно понять, насколько велик мир.
Лет до семнадцати, наверно.
Потому что вышла замуж, родила сына, занялась всякими делами, но я до сих пор храню их все. У меня хранятся все марки, которые я получила от Айн Рэнд, и у меня есть все первые выпуски, посвященные космическим запускам.
Она присылала мне те марки, которые отпаривала с присылаемых ей писем.
Я понимаю, что это может показаться очень странным, и не хочу заносить эти слова на бумагу, но я была тогда так юна и не знала ее как художника слова; я видела в ней старшую подругу, с которой познакомили меня марки. Даже скорее бабушку, просто старшего человека, заинтересовавшегося мной и понимавшего меня. Не думаю, чтобы я тогда представляла, насколько знаменита наша гостья. Она вела себя не так, как подобает знаменитости. В том возрасте я не могла знать о ее произведениях.
На мой взгляд, это было великолепно. Они были готовы поговорить со мной. Но, конечно, вы должны понимать, что одиннадцатилетняя девочка не способна самостоятельно узнать, знамениты или нет ее знакомые, если только ей не расскажут об этом взрослые.
Эрл: Мы были, конечно же, удивлены. Я искренне недоумевал в отношении того, зачем человеку масштаба Айн Рэнд потребовалось тратить свое время на переписку с моей дочерью.
Она долго переписывалась с Тамми, однако мы с Джейн не принимали в ней никакого участия. Тамми — особа очень независимая, так что она и писала письма, и отвечала на них.
Тамми: Мы писали друг другу, она звонила мне по телефону, но не часто. Наверно, всего раза три. Она звонила затем, чтобы узнать, получила ли я марки и как складываются наши дела. Однажды она прислала мне журнал с марками в нем, и как мне кажется, проверяла, дошла ли до нас посылка.
Эрл: Впоследствии она прислала Тамми пакет марок. Ее секретарь вырезала их из ее зарубежной корреспонденции. Секретарь посылала нам целый конверт с вырезками. Мисс Рэнд была совершенно не обязана делать это, и такой поступок был большой любезностью с ее стороны.
