O, это было настоящее чудо. Как я говорил уже, начинал я с благоговейного трепета, подобающего юноше в общении со столь выдающейся фигурой. Но работать с ней было очень легко. Она всегда очень четко формулировала, чего хочет добиться, и это очень облегчало мою работу, поскольку было понятно, что нужно делать в каждой сцене. Она держалась очень приветливо, очень быстро все понимала, например, когда я объяснял ей, что мы можем сделать, как можно наложить друг на друга определенные кадры, и как можно снять звук с одного эпизода и перенести на другой.
В оригинальной версии фильма Андрей не совершает самоубийства, как это происходит в книге. Сердце его разбито: он понимает, что было важным в его жизни, а что нет… что он потерял Киру, он сидит и смотрит в очаг. В этот момент к его дому подходят агенты властей. Они взламывают дверь и убивают Андрея.
Мисс Рэнд спросила: «Как можно это исправить? Я действительно хочу, чтобы он наложил на себя руки, как было в моей книге». Я сделал предложение. В той сцене, где Андрей смотрит в камин, достает ночную рубашку, которую намеревался дать Кире, и бросает ее в огонь, после чего бросает в огонь другие предметы, a потом смотрит на пистолет, все это создает очень точное настроение: он обдумывает самоубийство. Создатели фильма, безусловно, хотели, чтобы зрители так и думали, что он накладывает на себя руки. Я предложил наложить несколько кадров и вырезать несколько других. Словом, он у нас смотрел на пистолет, потом возвращался к камину, после чего раздавался выстрел. И созерцая горящую в камине ночную рубашку, зритель понимал, что Андрей покончил с собой. После чего мы убрали сцену, в которой представители властей взламывают дверь и убивают его.
Объяснить ей это удалось очень быстро, она сразу же поняла, что этот кадр пойдет туда, а тот сюда, образовав необходимое исправление. Она моментально поняла мою идею и немедленно одобрила ее. Наши рабочие совещания происходили много быстрее, чем я мог предположить. Однако вносить изменения в ее присутствии я не мог. Этот процесс занимает слишком много времени.
Далее, фильм снимался достаточно бессистемным образом. Они отказались от сценария перед самой съемкой, и новый сценарий сочинялся за день до съемки. В результате подобного стиля производства сцены не были компактными; некоторые диалоги не служили никакой цели и только замедляли развитие сюжета. Словом, сценарий был достаточно неряшлив. И поэтому мисс Рэнд, Хольцеры и я просматривали фильм кадр за кадром и обсуждали его — сцена за сценой, строчка за строчкой.
По прошествии многих лет после смерти Айн Рэнд Леонард Пейкофф подробно рассмотрел нашу работу и одобрил все субтитры и диалоги.
Да, в речь Андрея перед трибуналом. Сцена эта имела центральное значение, однако текст следовало изменить. Его нужно было восстановить. Сцена эта присутствует в книге, однако в фильме диалог был существенно искажен и подправлен под фашистские воззрения. В оригинальном фильме представитель властей жалуется на то, что у Андрея «не хватает сил взглянуть в лицо реальности».
Затем Андрей говорит (и она очень сильно возражала против этого эпизода): «Какой реальности? Вашей? Мы проливали кровь, продвигаясь по дороге, которую считали прямой и светлой, по которой любой человек может идти с гордостью, не склоняя головы. Но вы бросили тень на эту дорогу, и все наши усилия потонули в грязи, чтобы однажды продать ее нашим господам, среднему классу. Таков ваш идеал. Ваша цель — заставить русский народ служить иностранному капиталу».
Чтобы исправить этот диалог, я отправился в Рим, нанял актера с похожим тембром голоса. И записал новый итальянский диалог, точнее соответствовавший ее произведению. Нам пришлось составить его так, чтобы он приблизительно соответствовал движениям губ в оригинале. В таком виде он и вошел в фильм, заменив забракованный текст.
Кроме того, важной редакции подвергся финал оригинального фильма. Отснят он был в буквальном соответствии с ее текстом, описывающим бегство в снегу, через границу, но в отличие от книги не производил никакого впечатления; более того, он был сделан очень неуклюже. На экране фигура идет по очень сомнительно переданному снегу; наконец слышен выстрел — бабах! — фигура падает, на этом фильм кончается. Никаких диалогов, никаких внутренних размышлений, которые присутствуют в книге и поясняют, что происходит в ее голове, что такое пытаться добиться свободы, — вне зависимости от того, преуспела она в этом или нет — ничего такого не было передано. Вы не видели солдата, вы не видели ничего; перед вами шла по снегу фигура; звучит выстрел, наплывает фигура, наплывает надпись «Конец». Поэтому мы закончили фильм на том месте, где Кира останавливается у дерева и вспоминает свою первую встречу с Лео. Потом она выходит из кадра, и мы понимаем, что она находится на пути к границе.
