Да. Это здание можно было прекрасно видеть через застекленную крышу, и вид на него очень занимал ее.
Очевидно, вид на самое высокое здание мира из моей студии каким-то образом соотносился с ее представлениями об архитектуре, являл визуальную иллюстрацию к ее произведениям.
Нет, все было сделано с натуры.
O да, она была очень добросовестным человеком. Она была превосходной натурщицей: держалась абсолютно неподвижно с невероятным самообладанием. Не жалуясь, она стояла час за часом — мной была выбрана стоячая поза — для картины, появившейся в фильме
Она подробно обращалась к конкретным темам, сеансы проходили тихо и задумчиво.
Помимо кое-чего прочего она приносила с собой пластинки, и музыка, которую мы слушали вместе, помогала ей сохранить определенное настроение; особенной любовью у нее пользовалась
Не могу отвечать за нее. С моей точки зрения, она излучала непреклонную уверенность в себе. Открытость, прямоту и решительность. Все те положительные качества, которые воплощала в себе.
У меня было две цели. С одной стороны, чрезвычайно важное значение имеют живописная техника и художественная задумка. Такова природа самого вида искусства. Однако при этом художник обязан передать на холсте яркие качества своего натурщика. Так что моя задача была двуединой. С одной стороны, я пытался создать портрет Айн в меру своих тогдашних способностей, так, чтобы свойства ее личности проявились в портрете. Но с другой стороны, я также учился мастерству портретиста, используя сеансы для шлифования моих художественных способностей. Впрочем, это было давно. Тогда я был еще начинающим живописцем.
Ее одежду мы обсуждали, это было вечером в ее квартире, и по сути дела, она сама сделала за меня мою работу, предложила костюм, и мы сошлись на ее одежде для данной картины, так что костюмерную работу она в основном выполнила сама, хотя и я внес некоторый вклад. К позе и освещению я также приложил руку, причем в какой-то момент, даже начал изображать ее сидящей, после чего у нас вышел спор, и она решила, что хочет стоять и смотреть прямо на зрителя, так что мне пришлось учитывать ее мнение. Что касается освещения — никаких дебатов по этому поводу у нас не было. Я работал в одном из аспектов изобразительного мастерства, предусматривавшем использование обращенной на север студии, так что свет исходил из потолочного окна, обращенного к Эмпайр-стейт-билдинг.
Помню, что один портрет я писал в анфас и чуть развернул ее боком, чтобы придать картине некоторую динамичность. У нее было по этому поводу свое мнение. Она полагала, что ее нужно изображать анфас, как лицом, так и телом, потому что с ее точки зрения это означало, что она смотрит на жизнь лицом к лицу. Ее интересовали психологические нюансы живописной практики, в том числе позы.
И в результате оказалось, что мне следует быть осторожнее с вариантами, поскольку она вкладывала слишком много смысла в ту или иную позу и так далее. Помню, как однажды она заинтересовалась точным пониманием моих слов. Я воспользовался словом «a priori», и она остановила меня и стала выяснять, в каком контексте я это сделал. Очевидно, что обыкновенно это слово имеет религиозные коннотации. В поисках интересных для разговора тем мы прошли весь алфавит от A до Z. Она была великолепной спорщицей, a мне было не то двадцать три, не то двадцать четыре года. Я никак не мог угнаться за скоростью ее мышления, кроме как в области живописи, и она проявляла здесь особенное внимание к моей точке зрения.
