— Айрин, мою спутницу, — пожирая взглядом колдуна, выглядящего так, будто собрался вздремнуть, Дерел с трудом сохранял спокойствие. — Её схватил местный владыка, Герьёр.
— Ах да, припоминаю, — Мирг почмокал губами. — Грустная история… Знаешь, я бы с радостью помог тебе просто так, но, к сожалению, вынужден придерживаться устава Тху’ммо Сикури — нашей гильдии. А он очень строг и не позволяет оказывать безвозмездные услуги.
— Не поняла, — раздался женский голос позади рыцаря, — какое отношение к твоим делам имеет Сикурийская гильдия чёрных магов, исчезнувшая пятьсот лет назад вместе с затонувшим архипелагом?
Вскочив с ложа в стремительном развороте, Ук-Мак увидел стройную сухонькую старушку в простом светлом платье. Её белоснежные волосы были собраны в длинную косу, которую украшали вплетённые птичьи перья голубого цвета и бусины из бледной бирюзы. На шее незнакомки висел небольшой костяной амулет, а на указательном пальце правой руки она носила кольцо, выточенное из оленьего рога. Чуть раскосые прищуренные зелёные глаза гостьи изучали Мирга.
— Сколько раз просил не врываться ко мне неожиданно! — с недовольной гримасой бросил колдун. — Вдруг я расхаживаю неглиже?!
— Было бы забавно, — ухмыльнулась старушка. Она перевела взгляд на Ук-Мака. — Кто этот молодой человек?
— Это моё дело.
— Теперь и моё. Не хочешь говорить — сама выясню.
Гостья зажала амулет в левой руке и закрыла глаза, беззвучно шевеля губами.
— Теперь я знаю всё! — объявила она вскоре, строго посмотрев на Мирга.
— Какое счастье, — с сарказмом отозвался тот.
— Ты дурно обошёлся с этим юношей, — продолжила выговаривать старушка. — Тебе следовало сразу помочь, не требуя никаких денег. Знаешь, на что ему пришлось пойти, чтобы раздобыть их?
— На изощрённое мошенничество? — оживился колдун.
— Нет, — укоризненно покачала головой старушка. — Он продал себя в рабство.
— Да ну? — Мирг выпрямился и широко раскрыл заплывшие глазки. — Правда, что ли?
— Я обязался в течение года сражаться на ристалище, принадлежащем Верлису, — пояснил рыцарь.
— Ты дурак? — серьёзно осведомился колдун. — Знаешь, что средняя продолжительность жизни бойца там — две недели? Ты подписал себе смертный приговор!
— Пусть так, — согласился Дерел. — Но это был единственный способ быстро раздобыть деньги.
— Единственный?! — взвился Мирг. — Тебе в военных походах совсем мозги отбили?! Рейнсвик — портовый город! Тут полно корабельщиков и купцов! Мог бы ограбить кого-нибудь! Или обжулить!
— Я не вор и никогда не стану им, — сквозь зубы процедил Ук-Мак, сжав рукоять меча.
— Ты толкнул его на это, — вмешалась старушка, укоряя толстяка. — Вина полностью твоя.
— Да я вообще назвал такую сумму, чтобы избавиться от этого… в смысле, проверить его решимость. Не отвлекаться же мне по всяким пустякам, если просителю взбрела в голову блажь.
— Ты меня расстраиваешь, — скорбно поджала губы гостья. — Не ожидала от тебя такого.
— Какого такого? — агрессивно осведомился колдун. — Вообще, кабы не я — он бы помер на берегу!
— Значит так, — сухо сказала старушка. — Верни деньги. А затем помоги этому человеку спасти его возлюбленную!
— Она не моя возлюбленная, — опешил рыцарь.
— Она не его возлюбленная, — подхватил Мирг. — Почему я доложен спасать её задарма?
— Потому что я так сказала, — в голосе старушки появился намёк на угрозу. В помещении заметно потемнело и повеяло холодом. — Марш!
Кабинет поражал обилием книг. Большие, маленькие, печатные, рукописные, в переплётах и свитках — они занимали четыре высоких шкафа. Но главной была одна. Герьёр хранил её в богато украшенной шкатулке на рабочем столе.
Сняв ключ, висевший на золотой цепочке на шее, словно драгоценный амулет, маркиз вставил его в скважину. Запорный механизм мелодично звякнул, сработали потайные пружины, и крышка шкатулки плавно поднялась.
Герьёр вынул книгу, бережно завёрнутую в алый бархат. Отложил ткань в сторону. С упоением провёл кончиками пальцев по винно-красной сафьяновой обложке, ощущая щекочущие выпуклости золотых накладок. Осторожно открыл. Как всегда, задержался на титульном листе. Крупная витиеватая надпись гласила: «Тысяча побед Великаго и Неповторимаго Маркиза Герьёра, Непревзайденаго Мастера обольщения, Наизнаменитаго Любовника и Властителя женских сердец, всех, коих есть в поднебесном мире».
Пролистнув несколько десятков исписанных страниц, маркиз добрался до чистых. На пустом развороте, с левой стороны вверху значилось: «Победа нумер 42».
Герьёр снял крышечку с серебряной, сплошь покрытой искусной гравировкой, чернильницы. Обмакнув перо, уставился в стену перед собой…
…Когда солнечные лучи, бьющие в боковое окошко чуть потускнели, а создаваемые ими тени заметно переместились, маркиз, кусая губы, закрыл книгу. Нужные слова вновь не пришли. Уже который день он не мог продвинуться дальше названия главы — и это выводило из себя. Труд всей жизни застопорился. Герьёр страдал, но не знал, как обрести вдохновение.
