Покинув кабинет, маркиз бесцельно слонялся по замку. Слуги, видя состояние хозяина, старались не попадаться ему на глаза. Те же, кому не удавалось избежать встречи, пряча взгляды, сгибались в угодливых поклонах.
Не посчастливилось одному из конюхов. Герьёр, решив, что тот недостаточно старательно чистит его любимую лошадь, приказал привязать беднягу к столбу во дворе. Взяв в руки кнут, маркиз неторопливо хлестал нерадивого слугу, следя за тем, чтобы налитые кровью рубцы появлялись симметрично друг другу на обеих сторонах спины. После шестого удара симметрия нарушилась и Герьёр пришёл в бешенство. Он принялся неистово сечь несчастного, не обращая внимания, куда попадает кнут. Утомившись, швырнул орудия истязания ближайшему стражнику:
— Бить его, покуда рёбра не покажутся!
Круто развернувшись, маркиз вошел в конюшню. Погладив лошадь, подсыпал овса. Пока животное ело, взгляд хозяина хаотично блуждал, покуда не остановился на висящей на стене упряжи.
Герьёра словно пронзило.
— Скакать. Ехать, — возбуждённо прошептал он. — Объездить!
Маркиз ринулся в башню. Взлетев по винтовой лестнице на самый верх, распорядился открыть дверь. Войдя в комнату, торжествующе посмотрел на сидящую на охапке соломы девушку.
— Я тебя объезжу!
Принцесса даже не повернула головы в его сторону.
— Объезжу! — с удовольствием повторил маркиз. — Не только в переносном смысле, но и буквально… Готовься. Это неизбежно!
Он поспешил в кабинет. Уселся за стол, взял перо. Не переставая лучезарно улыбаться, повторил беззвучно: «объезжу». Склонился над книгой, и на пустых страницах, строчка за строчкой, начал появляться текст.
«Истинно скажу вам, мои восторженные почитатели и преданные последователи, оборение капризных девиц требует терпения и настойчивости. Примером тому — моя очередная блистательная победа, одержанная над буйным и строптивым сердцем.
Я повстречал сию прекрасноликую и в то же время безудержную в страсти особу, осматривая свои владения после чудовищной бури. Ужасающий шторм выбросил на брег разбойничий корабль. Его команда, банда кровожадных пиратов, думала, как вновь вернуться к страшному промыслу. Понял Я, что долженствует остановить их. Не медля ни мгновения, Я, обнажив вострый меч, ринулся на супостатов. Одолев многоопытных душегубов в долгой яростной сече, скрестил Я клинок с ихней предводительницей.
Искусна была в военном ремесле властительница пиратов. Но, как ни трудно приходилось мне в кровопролитной баталии, Я превозмог ея в честном поединке.
Пленив дерзкую воительницу, по своему обыкновению, предложил разделить со мною ложе любви. В ея глазах виделось желание пасть на колени пред моим величественным обаянием, восхищённо лобызая руку отважного победителя. Но суровое воспитание, коему сия особа подверглась в родных варварских землях, ожесточало ея сердце и удерживало от выражения покорности. Посему свирепая королева безжалостных дикарей с неизведанных островов упорствовала в своём горделивом сопротивлении. Ея чувственные губы, цвета розовых лепестков, изогнулись в сладострастной улыбке, способной разжечь неистовый огнь в чреслах любого мужчины, будь он млад иль стар. Пронзив меня пылающим взглядом, пиратка молвила: «Как бы ни был ты прекрасен ликом и благороден, ни за что я не стану твоей! Пусть твоё умение сражаться и превзошло моё, пусть твоё восхитительное мужественное тело сводит с ума обычных девиц, а орлиный взгляд заставляет женские сердца сжиматься в восторженном трепете, меня тебе не покорить! Можешь умертвить меня своею сильною десницей, но тебе вовек не вкусить моих нежных прелестей, кои берегла я лишь для величайшего из мужей!»
Так говорила она и была полна решимости погибнуть мучительною смертию, дабы не отдаться мне безоглядно и всецело.
Другой муж, не столь умудрённый и опытный, каковым являюсь Я, смутившись, отступился бы. Но Я, Великий Маркиз Герьёр, не знаю поражений! Свидетельством тому — мои бессчётные победы над прекрасным полом, коим несть числа. Пускай опасная и сладостная дева противится предначертанному. Не было ещё кобылицы, которой бы не сумел объездить Великолепный Маркиз Герьёр!
«Знай же, дивная царица морей, — возопил Я в любовном экстазе, — как ни артачься, но ещё до полнолуния, позабыв себя от наслаждения, будешь ты старательно ублажать меня в моей роскошной постели! Клянусь пред всеми богами, что полюбишь ты меня как мужа и господина, и будешь засыпать и пробуждаться с моим именем на своих манящих устах!»
«Ах, оставь меня, могучий воин! — заламывая белыя руки, зарыдала она. — Тебе не сразить меня ни атлетическим сложением, ни несметными богатствами, ни утончённым знанием потаённых глубин женской натуры, ни даже волнительной изощрённостью в любовных ласках, коей ты славен во всех краях поднебесного мира!»
«Ты познаешь, сколь ошибалась, о прекраснейшая, — победительно рассмеялся Я. — И раскаешься в своём неверии, когда Я укрощу тебя, точно алчущего горячей крови хищника, и сделаю навеки своею восторженной рабою!..»
