Кэйтарайн и маг быстро нашли общий язык. Он учил её целительным заклинаниям, она открывала ему секреты растений. Вместе они ставили на ноги почти всех: заболевших, отравившихся, укушенных зверями, раненных людьми… Постепенно маг и Кэйтарайн настолько привязались друг к другу, что не расставались ни днём, ни… кхгм… ночью. В то время жизнь им казалась сплошным волшебством.
А вот в городе дела шли не очень хорошо. Торговцы и мастера гильдий давно возмущались налогами, которыми обложил город граф, владевший тамошними землями. И подбили народ на бунт, когда правитель, готовясь к войне, потребовал больше денег.
Город был хорошо укреплён, а жители неплохо вооружены, поэтому граф не решился на штурм. Он осадил город, заявив, что будет стоять под стенами, покуда восставшие не сдадутся или не сдохнут от голода.
Через несколько недель, осознав, что противостоянию не видно конца, городской голова предложил начать переговоры. Он сам вызвался идти к сеньору. Сопровождали его великие мастера самых крупных гильдий: купеческой, оружейной и ткацкой.
Граф, даже не выслушав посланцев, приказал разрубить их на части и в корзинах отправить обратно.
Лишившись вожаков, торговцы и ремесленники решили отдаться на милость сеньора.
Маг, не вмешивавшийся в свару, понимал, что после сдачи города, граф зальёт улицы кровью. Решив спасти людей от страшной участи, он проник в шатёр графа и предложил его хозяину отступить. В противном случае маг обещал рассеять армию, а самого графа со спущенными штанами гнать до родового замка.
Позвав стражу, разгневанный правитель распорядился казнить мага. В ответ тот сделал всё, о чём предупреждал.
На долгие месяцы воцарился мир. Униженный граф не давал о себе знать, а новый совет провозгласил город вольным.
Маг и Кэйтарайн решили пожениться. Но прежде жених должен был отправиться в последнее путешествие: на восток, за секретом могущественного заклинания, дающего смертному частицу силы богов. Кэйтарайн же осталась присматривать за госпиталем.
Вернувшись через полгода, маг узнал, что город захватили королевские войска, прибывшие после жалобы графа. Военачальник жестоко наказал горожан за неповиновение сеньору, повесив городской совет, а также каждого пятого мастера во всех гильдиях. А ещё сжёг госпиталь, принадлежавший главному обидчику графа…
Мирг необычайно мрачно смотрел на побледневшую принцессу.
— Знаешь, сколько жителей города попытались защитить Кэйтарайн и госпиталь? Ни один! Ни один человек не поднял оружие! Никто даже не сказал слова против, когда солдаты швыряли факелы в окна здания, где лежали больные, неспособные двигаться. Люди стояли за оцеплением и молча смотрели, как Кэйтарайн, выбиваясь из сил, вытаскивает пациентов. И никто не сдвинулся с места, когда обрушилась горящая крыша, похоронив Кэйтарайн вместе с теми, кого она не успела спасти. Говорят, многие горожане тогда плакали. Но слезами не потушить пожар и не оживить погибших… — толстый колдун, ссутулившись, уставился в пол.
— Иронично, — негромко пробормотал он, — величайший целитель на свете, овладевший тайной жизни и смерти, не смог помочь самому дорогому для себя человеку.
— Что… — охрипший голос Айрин сорвался. — Что потом случилось с магом?
— Помер от тоски, — Мирг равнодушно пожал плечами. — А умным людям, таким как я, его судьба послужила уроком.
— Он не стал мстить графу? — спросил Ук-Мак, сжимая в грязных руках пластинчатый панцирь.
— Мёртвые не мстят, — отозвался колдун. — Да и ушедших это бы не вернуло…
Мирг окинул притихших слушателей кислым взглядом.
— Ну чего остановились? — брюзгливо сказал он. — Мне, что ли, за вас в этом барахле рыться? Ну-ка дружно нырнули в кучу и повытаскивали потребные в дороге железки! А я пока схожу за пирожком, а то от болтовни в животе засосало…
За полтора дня, что Дерел и Айрин провели в пути, горы почти не приблизились. Покрытые снегом вершины все так же парили над тёмными основаниями, издали похожими на грозовые тучи, и казались недостижимыми.
— Жарко, — Ук-Мак снял с пояса кожаную флягу, вынул деревянную пробку и жестом предложил спутнице напиться.
Принцесса помотала головой. Воды не хотелось. Вдобавок настроение было прескверным. С момента ухода из дома колдуна, между ней и рыцарем будто возникла невидимая стена. Они шли, отдыхали, ели вместе, но почти не разговаривали. Дерел по-прежнему заботился о ней, первым шёл в места, казавшиеся опасными. Но при этом держался с вежливой отчуждённостью, словно… словно телохранитель.
Айрин искоса поглядела на Ук-Мака. Тот шагал, погрузившись в раздумья. Судя по выражению лица, мысли были не из весёлых.
Заметив, что принцесса смотрит на него, рыцарь ободряюще улыбнулся. Айрин с тяжёлым вздохом отвела глаза: в проявлении дружелюбия Дерела отсутствовала привычная непринуждённость. Казалось, рыцарь улыбается исключительно из учтивости.
Айрин сломала голову, пытаясь понять, что произошло. Могла ли она чем-то обидеть спутника? Но чем и когда? Во время прощания с колдуном?
Принцесса попыталась вспомнить каждое слово и жест.
