Добравшись до очередного перелеска, путники развели костёр, обсохли и двинулись дальше. Покинув лесные заросли, наткнулись на развалины сгоревшего дома. От деревянной крыши не сохранилось ничего. Стены из дубовых балок и глины — некогда беленые, а теперь покрытые чёрными разводами копоти, — частично обрушились. В стороне валялись кости какого-то животного, вероятно, козы. Над истлевшими остатками плоти жужжали мухи.
Принцесса угрюмо рассматривала зловещую картину. Затем в смятении глянула на север, куда лежал их путь.
— Видела подобное во сне? — заметил тревогу девушки Дерел.
Спутница кивнула. Стиснув кулаки, двинулась дальше по едва заметной тропе.
Незадолго до заката путешественники вошли в безымянное селение. Айрин хмурилась, проходя мимо уродливых чёрных остовов сгоревших изб. В мёртвой тишине под ногами шелестел слипшийся после дождя пепел. Несло гарью и разложением.
Ук-Мак, привычный к зрелищам запустения и смерти, сохранял спокойствие. Но даже его поразил вид гниющей лошадиной туши, застрявшей высоко в древесной кроне.
— Здесь было под сотню жителей, — прикинул рыцарь, оценив количество разрушенных домов.
— Надеюсь, хоть кто-то сумел спастись, — мрачно отозвалась Айрин.
— Наверняка, — подбодрил Дерел. — Вспомни разбойников. А кроме них и другие бежали: кони же не сами себя скупили…
Принцесса не улыбнулась шутке. Стиснув рукоять меча, жёстко и непреклонно, словно объявляя приговор, произнесла:
— Дракон должен умереть.
И решительно зашагала дальше между тёмными развалинами.
Прежде чем последовать за ней, Ук-Мак кинул ещё один взгляд на лошадь, висящую среди скукоженных от жара листьев. Попытался представить существо, способное на такое. Удручённо покачал головой:
— Тварь большая. И очень сильная…
Маркиз Герьёр больше не думал о книге. Он промок под дождём, а после продрог. Кишки сводило от голода. В душе клокотало не находившее выхода звериное бешенство. Обрети маркиз в эти мгновения силу богов — не задумываясь, спалил бы весь мир.
Изрядно поплутав в чаще, Герьёр наткнулся на тропу, ведущую неизвестно куда. И теперь ехал по ней, проклиная всех и вся и клянясь прикончить первого встречного. Это требовалось маркизу, как воздух — почувствовать, что он по-прежнему всё контролирует, властвует, держит в руках жизнь и смерть. В конце концов, ему этого элементарно хотелось.
Первым встречным оказался низенький толстяк с сумкой через плечо. Несмотря на комплекцию, он удивительно быстро шёл, словно сильно торопился.
Устрашающе осклабившись, Герьёр вынул меч. Поравнявшись с путником, предупредительно отступившим в сторону, занёс руку с клинком. Не обращая внимания на угрозу, пешеход безмятежно почесал пузо, разглядывая крупный древесный гриб. Маркиз в удивлении замешкался. И замер, узнавая:
— Ты?! Тот самый жирдяй с брюквой! Но ты же утопился, прохвост!
Зелёные глаза коротышки рассеянно уставились на него.
— Чудесные гематомы, — вполголоса произнёс толстяк, игнорируя Герьёра. — И верхний левый резец, похоже, слегка шатается…
— Чего бормочешь, призрак? Исчезни тотчас! — сделав защитный знак, маркиз трижды плюнул в сторону пешехода.
— Нет, ну ты нормальный? — возмутился толстяк, ладонью стирая слюну со щеки. — А впрочем, глупый вопрос. Человек в здравом уме не станет торчать среди леса с задранным мечом, изображая памятник полководцу на городской площади.
Насмешка стала последней каплей: привстав в стременах, маркиз обрушил клинок на голову наглеца. Какая разница, призрак перед ним или нет?
Толстяк с неожиданной ловкостью увернулся.
— Так, значит? — недобро прищурившись, он поправил каль с оторванной завязкой. — Что ж, любой агрессивный полоумный должен быть готов заглянуть в бездну безумия!
Бледнея с каждым ударом сердца, Герьёр потрясённо наблюдал, как толстяк стремительно увеличивается в размерах. Разорванная одежда упала наземь, обнажённая кожа бродяги огрубела, почернела и покрылась бородавками. Конечности, вытянувшись, приобрели нечеловеческую форму. Миг — и перед маркизом возвышался монстр.
Наклонившись, чудище растопырило верхние лапы; глянцево блеснули гигантские саблевидные когти. Приблизив безобразную башку с широко расставленными, пылающими призрачным голубым огнём буркалами к лицу всадника, существо разверзло пасть и заревело. Глядя на ряды длинных конических клыков, Герьёр хотел кричать, но из горла вырвался лишь едва слышный хрип. Меч выпал из ослабевших пальцев, глаза маркиза закатились и он, медленно накренившись набок, тряпичной куклой свалился на землю.
— Как ты можешь претендовать на гордое звание опасного помешанного, если так реагируешь на рядовую галлюцинацию? — укоризненно сказал толстяк, вернув прежний облик. Почмокав губами, перевёл взгляд на коня. — Какая милая лошадушка… У меня есть идея: поехали со мной!
Животное, не видевшее предназначенной Герьёру иллюзии, смирно позволило коротышке потрепать себя по морде. Взявшись за повод, толстяк легко запрыгнул в седло.
— Но! Вперёд! — сказал он. — Только вези меня бережно!
Тряхнув головой, конь зашагал прочь от растянувшегося на прелой листве хозяина.
