Спустя примерно год совместной работы Эд сдался вразумить Томаса и приобщить его к музе. Он начал читать «вагинам» и проституткам – так он за глаза называл девушек, которых подцеплял в клубах, а затем убивал. Но и тут он злился, что они его не понимают, или не хотят понять – или даже в принципе понять не могут из-за своих «куриных мозгов».
– Так зачем вы тогда читаете им? – спросил однажды Томас. – Можно ведь умным читать. Как вы.
В ответ Эдвард хотел огрызнуться – но потом надолго задумался. В итоге он грустно ответил:
– Потому что проститутки, Томас, хотя бы делают вид, что слушают…
Сам Томас все время ожидания в Москве примеривал непривычную для себя роль сиделки. Пока Эд работал – он кормил, поил и ухаживал за ребятами. Он был полностью за них в ответе, как мать за детей. Он не выходил из отеля без особой надобности, а все вещи и продукты приносили курьеры.
Объективно работа оказалась плевая: большую часть дня Томас сидел, попивал горячее молоко (любимый напиток), рассасывал кисловатые леденцы (заветная сладость) и вязал-вязал-вязал. Но переживал Томас бурно – и в целом он даже не понимал почему.
Он сваливал все на ответственную и тяжелую задачу, которая взгромоздилась на его плечи. Все поручения Эдварда Томас делил на простые, сложные и невыполнимые. Следить за сферами для него – задание очень сложное. Оно требовало от Томаса принятия множества мелких самостоятельных решений – а каждое такое предварялось мучительными размышлениями и сомнениями.
Томас в принципе не считал, что он может сделать что-то
Поэтому даже такая мелочь, как, допустим, покормить сейчас или через полчаса, – для Томаса настоящая дилемма.
Вдобавок Томас ужасно не любил одиночество – а в пустой комнате он чувствовал себя некомфортно, небезопасно. Страшный мир наваливался, сдавливал его бетонными стенами. Томас ощущал тревогу – а руки сами собой начинали дрожать. А тут еще спящие сферы, которые, хоть и маловероятно, но могли очнуться – и что тогда ему делать?
Томас будто сидел на пороховой бочке, которая в любой момент могла взорваться.
Костя – Эдвард дал ему кличку «Рвань» из-за особенностей сферы – спал мертвецки. Эдвард усыплял его капитально – за него и его здоровье Томас не слишком переживал. Был, правда, момент, когда тот чуть не умер: Томас вернулся из управления ФСБ на новой машине – а Рвань лихорадило так, что Томас рискнул разбудить беззаботно храпящего Эдварда… Но затем паренек пошел на поправку. Полностью его вылечили во время перелета в Москву: сквозная рана затянулась свежей красноватой кожицей.
По уставу «Айсы» Рвань следовало крестить прилюдно и формально – на особой церемонии. Хотя по факту он давно не сфера.
Желтая дырявая оболочка исчезла еще в процессе лечения по дороге из «Малины Хосю». Что поделать – пришлось использовать чересчур сильный контроль, чтобы вернуть паренька с того света.
Однако правила есть правила – и до момента Крещения с Рванью будут обходиться как с обычной сферой.
А вот Тимур – Эдвард звал его «Гибсон» – мог проснуться в любой момент.
Сфера Тимура была ярко синяя и покрывала его полностью – от этого айсайцам казалось, что кожа у Тимура цвета индиго. Эдвард долго подыскивал кличку: «Черника», «Сапфир», «Кит», «Медный купорос» – но все не то.
Наконец он вспомнил, как в фильме «Храброе сердце» Мел Гибсон бегает и крушит численно превосходящих врагов с обмазанным синей краской – для устрашения – лицом.
Тимур тоже бесстрашно ворвался в дом Турановых – и напал на айсайца Томаса.
Смелый и синий – «Гибсон».
К сожалению, на Гибсоне нельзя было использовать мощный контроль – порушился бы его барьер. А максимум, что может легкий, – это удерживать Гибсона в глубоком сне. Поэтому Томас на всякий добавлял в пищу сфер снотворного, а одну из рук всегда приковывал к ножке кровати.
За время няньканья Томас проникся к ребятам – и вскоре начал относиться к ним как хороший крестный – к своим крестникам. О реальной чести быть чьим-то крестным Томас даже не мечтал.
В организации узнали про две взрослые сферы, очень удивились и обрадовались – и назначили день Крещения, который совпадал с Выпускным. Однако из-за того, что Эдвард заартачился – он не хотел делиться славой и всеобщим вниманием ни с кем, особенно с выпускниками, – Крещение перенесли на три дня.
Стало ясно, что Эдвард станет официальным крестным Рвани (так как по факту его уже крестил), а вот кто крестит Гибсона – вопрос пока не решенный. Наверняка это будет большая шишка из Центра, думал Томас. Возможно, сам Аксель Херисон или кто-нибудь из завфаков: Дэмин Лу, Адель Тизонье или крестный Томаса завучфак Роберт Вен.
Все-таки взрослая сфера – это редкость в нынешние времена. И крестить ее – в высшей степени почетно.
