Костя покачнулся и схватился за косяк. Нутро перевернулось, в глазах поплыло.
Тимур! Он предал их!
Он перешел к индейцам! Как он мог…
Понятно теперь, почему они так легко разобрались с шерифом и ковбоями… Ведь их предали!
Главный горец был полной противоположностью противника – низенький и смуглый, с добрым, харизматичным и очень живым лицом. Бойкими и даже, пожалуй, безумными глазами… По правде, он больше походил на индуса-сикха, чем на горца.
Его тыл защищала женщина – красивая темноволосая горянка с мрачным взглядом и шрамом на щеке. Она, перекрестив руки, стояла твердая и уверенная, как скала.
Переговорщиков окружали толпы остальных индейцев и горцев.
И вдруг Костя понял, что на дороге нет и не будет места ковбоям…
Миру в принципе не нужны ковбои.
И как только он это осознал, так сразу все – и горцы, и индейцы – начали лихо наматывать на палец длиннющие усы – у кого они были; а у кого не было – закружились вокруг оси, как балерины.
Накручивали и вертелись столь противно – что Костю затошнило.
Он отвернулся.
Костя впился взглядом в раскинувшуюся перед ним бездну. Она манила, притягивала – будто тянула к себе неведомой силой.
А вдруг, если он прыгнет, – она засосет его?
Как пылесос – ничтожную пылинку?..
Когда ты один – жить невыносимо. Гораздо легче выбросить белый флаг, выкинуть шляпу и кольт – и присоединиться к одной из спорящих групп.
Взять папаху или лук со стрелами…
А не скакать, как дурак, над семиметровой пропастью с отравленными кольями.
Он последний из ковбоев – значит, ковбоев больше нет…
А враги – уже не враги. Все враз стало непонятно и неоднозначно – запутанно, как гордиев узел.
Они вооружены, а у него – пять патронов.
А еще – ключи от сейфа, в котором, возможно, ни черта…
Костя слабый – они сильные. Он один – их много.
Что может сделать против всех – один?..
И Тимур! Как он мог его предать!
Костя покачал головой. Все люди делятся на два сорта: те, у кого есть друзья, – и бедный одинокий Туко…
А ведь можно просто незаметно спуститься по стене…
Бежать из прогнившего города…
Прочь от всего – и от всех. Навсегда!
Оставить бесчестный глупый мир на откуп чеченцам и индейцам – а самому найти мирный закуток. И тихо прожить там остаток дней…
Может, так и поступить?..
– Ну же! Давай играть! – снова закричала девочка.
– Извини, малявка, я уже четко тебе ответил. Я сейчас не в форме.
– Давай!
– Заглохни! Топай в свою комнату!
– Ты дур-рак!
Внезапно таверну резко накренило – будто она начала тонуть или сваливаться с обрыва. Пространство закричало…
От рывка Костю бросило в угол – прямо на стоявшие тут рыцарские доспехи. Те с шумом раскололись, разлетелись, попадали на пол – и от прекрасного рыцаря в итоге остался лишь старческий скелет…
Меч изогнулся и рассыпался в прах…
Девочка зарычала. Она начала зеленеть и покрываться чешуей. Ее левый глаз поплыл вверх по черепу, нос изогнулся – а все лицо стало ассиметричным и страшным, как у уродов из детских сказок.
Из-под платья вылез толстый игольчатый хвост. Тиранозаврьи когти вспороли розовые туфельки.
Никакая это не девочка! Это чудовище, монстр!
– Я гонщ-щик! – проревело чудище. – Я др-р-ракон!
Костя взвел курок. Если хочешь стрелять – стреляй, а не болтай.
Драконша шла к нему, не замечая крена.
Она была готова его растерзать.
Пять патронов.
Костя выстрелил – раз, второй, третий. Пули отскакивали от чешуи, как попрыгунчики.
Надо в уязвимые места!
Костя прицелился – в раскиданные по лицу глаза.
За окном вдруг вспыхнуло – и драконша в испуге склонила морду… Очень кстати!
Костя выстрелил – четвертый, пятый! Точно в цель!
Драконша взвыла, заплакала кровью. Она бешено закружилась на месте – и во все стороны замахала могучим хвостом.
– Дур-рак! – ревела она. – Ты ведь… тож-же… др-р-ракон!
Очередной мах – и Костю отшвырнуло. Приложило так крепко, что он пробил насквозь хлипкую стену таверны.
