Тимур вытащил три сотки и четыре двадцатки, свернул их и запихнул в карман джинсов. Затем подумал и извлек еще две пятихатки – на всякий пожарный. Остальные купюры бросил рядом с паспортами.
Затем он начал выгребать вещи, мельком их изучать – и кидать поверх денег.
Носки, штаны, свитера, рубашки. Зубная щетка, тюбик с пастой, расческа и нитки с заткнутой иглой. Дезодорант, трусы, другие вещи первой необходимости. Рамочное фото двух убийц…
Тимур задержался на нем – и с минуту въедливо изучал физиономию отсутствующего преступника. Симпатичный, но по глазам видно, что злодей. Теперь Тимур сразу его узнает, как только увидит…
Тимур продолжил разбирать: пакеты леденцов, несколько мотков для вязания, набор спиц. Довольно искусно связанная кукла мужчины. Вообще, в чемодане обнаружилось немало вязанных вещей – от носков до свитеров.
На дне лежала синяя папка. В ней находились документы на Тимура и Костю.
Тимур изучил собственные фотографии и рентгены черепа. Различные печати и неизвестные медицинские термины. Слова на английском и латинском языке.
У него совершенно не было времени вникать в бумаги – но стало однозначно ясно: они в полной жопе. Их конкретно оформили – и, видимо, планировали вывезти из страны.
Но зачем?
Может, хотели продать на органы?
Или отдать в рабство?..
Одни вопросы без ответов.
Тимур оглянулся. Костя опустил ноги на пол – и внимательно наблюдал за ним. Его кадык выглядел решительнее, чем у некоторых подбородок.
Вот теперь, кажется, Костя готов.
– Ты как? – спросил Тимур. – Очухался? У меня есть несколько новостей. Одна хорошая и куча плохих – тебе какую?
– Хорошую, – подумав, выбрал Костя.
– Кажется, Новый год мы проспали… И теперь не нужно ломать голову, где и как его провести.
Костя не ответил и даже не улыбнулся.
Тимур прищурился. Возможно, Костя не до конца пришел в себя?
– Ты можешь идти? – спросил он.
Не дожидаясь ответа, Тимур натянул на себя один из свитеров убийцы – красно-черный в широкую горизонтальную полоску, с белыми ножницами. Не выходить же зимой в футболке.
Теперь следовало обзавестись обувью.
Они были в носках – далеко им не уйти. Вероятно, их возили в инвалидных колясках – и потому на ботинки не тратились. Накачали таблетками – и везли куда-то как «овощей» из отеля в отель.
– Да. Думаю, да, – неуверенно ответил Костя.
– Если нет – сядешь в инвалидное кресло. Повезу как больного. Проверь.
Костя встал – и прошелся туда-сюда вдоль кровати с таким видом, будто он инопланетянин, вселившийся в неудобное тело.
Что за чертовщина с ним происходит?
– Да, я могу, – сказал Костя.
– На, держи.
Тимур кинул ему другой свитер – темно-серый с рельефным кремовым сердцем на груди. Костя неловко его поймал.
– Надевай, – сказал Тимур. – А затем сходи и проверь прихожую – там должна найтись обувь. Если подойдет – надень ее. И мы выдвигаемся.
Затем Тимур снял с убийцы тапочки – голубые, с улыбающимся солнышком. Видимо, они шли в комплекте с кружкой… В прихожей, скорее всего, обнаружится обувь – но навряд ли сразу несколько пар. Нога у Томаса большая, это хорошо – на Костю налезет.
А вот Тимуру – хватит и тапок.
Присвоив тапочки, Тимуру встал – и обнаружил, что Костя никуда не ушел.
Он стоял на том же месте. Держал в руках свитер – и, нахмурившись, вглядывался в убийцу.
Наверно, только поднявшись с постели, Костя заметил бесчувственного Томаса…
Тимур занервничал.
А вдруг Костя захочет отомстить?
Или – что еще хуже – разбудить и расспросить его?..
Костя мог. Освободи свое сердце от злобы – это точно не про него. Он постоянно поступал по-глупому импульсивно – и таким образом нередко ломал дров.
Нужно держать его подальше от Томаса.
Тимур заступил дорогу от убийцы до Кости.
– У нас нет на это времени, – Тимур покачал головой. – Нужно уходить. Сейчас.
Костя перевел на взгляд на Тимура – и прочистил горло.
– Слушай, ты меня, кажется, знаешь, и мне как-то неловко об этом спрашивать… Но – ты кто? Что тут вообще происходит?
Тимур попытался осознать, что именно только что спросил его друг.
И чем больше вдумывался – тем сильнее тяжелела и опускалась его челюсть.
Вид у Кости сделался виноватым, глаза забегали.
– Я просто… ничего не помню, – пробормотал он. – Вообще ничего.
Глава 6
Тимур понуро сидел на кровати – и думал о том, что отношения между людьми и крепки – и хрупки одновременно.
Вот, например, любит отец сына, лелеет его и жизнь готов за него отдать. А сын сделал по-своему – и говорит отец: нет, мол, больше у меня сына!.. Так и порвалась связь.
Или братья-сестры, которые не разлей вода. Всю жизнь делились сокровенным – и даже почку, если надо, пожертвовали бы. Но поссорились – и теперь враги смертные и зла друг другу желают…
Но там хоть повод есть – мелочный, но есть.
А бывают моменты, когда будишь друга. Он просыпается, глядит на тебя растерянно и спрашивает: «А ты кто такой?» И ты молча смотришь в его настороженные глаза – и не веришь.
А тем временем безгласно погибает часть твоей души.
Ну чего стоит дружба, спрашивается, если она так легко рушится, размышлял Тимур.
Кто он сейчас Косте?
Чужак?..
