Самое худшее в «Берге» – не ежедневно наблюдать проникновение в ребенка. Гораздо тяжелее – видеть, как насилие продолжается, и понимать, что ты ничего не можешь с этим поделать.
Рихтер на всю жизнь запомнила серию фотографий, на которых насиловали одну и туже же девочку. На первых фотках ей шесть лет, на последних – шестнадцать.
Все эти годы ей никто не мог помочь.
И еще Рихтер угнетало понимание, что это происходит во всем мире. Просто в Германии спецслужбы настолько прокачены, что педофилов хоть как-то ловят…
А что происходит там – в развивающихся странах?..
Рихтер до сих пор не восстановилась. Похищение Кости и Тимура она мгновенно связала с педофилами.
Теперь они мерещились ей везде.
Следующие пять минут они ехали молча. Костя сидел позади Рихтер, Тимур – рядом с Костей. Оба осваивались в обстановке.
Полицейское авто практически ничем не отличалось от обычного. Два зеркала заднего вида – для водителя и напарника. Вместо радио – рация: прямоугольная штуковина со здоровенной красной клавишей и небольшим экраном.
Тангента не такая, какую они привыкли видеть в кино – черный микрофон в форме капли на винтообразном кабеле. Тут она напоминала смесь телевизионного пульта со множеством разноцветных кнопок – и трубки советского дискового телефона.
В машине пахло кожей, сиделось удобно. Полицейская вела уверенно.
Костю и Тимура впервые с момента пробуждения охватило чувство комфорта и защищенности.
– А что с нами теперь будет? – спросил Тимур.
Не дождавшись перевода, он ткнул Костю в бок и кивнул на Рихтер.
– А. Да, что с нами будет? – сказал Костя на немецком.
– Все будет хорошо. – Элизе глянула на них в зеркальце заднего вида. – Теперь вы в безопасности.
Тимур кивнул. Дальше он спрашивал – а Костя туда-сюда переводил.
– Скажите, а какое сегодня число?
– Сегодня шестое января.
Тимур задумчиво почесал синюю щеку.
– Ясно… А что это за город? Мы в Германии?
– Да. Вы находитесь в Штутгарте. Это запад Германии.
Тимур качнул головой и грустно посмотрел в окно.
По стеклу стремительно проносились деревья, столбы и пятиэтажные здания. Смеркалось. Люди возвращались домой.
Затем с серьезным видом Тимур повернулся и спросил:
– А почему такие красотки выбирают профессию полицейского?..
– А почему такие красо… – Костя вовремя остановился. – Я не буду этого спрашивать.
– Да ладно тебе.
– Ты с дуба рухнул?
– Зануда, – Тимур улыбнулся.
У него была на редкость добрая и приятная улыбка, очень светлая. Костя подумал, что раньше, возможно, они в самом деле дружили.
– Тогда узнай, вернут ли нас в Россию. И можно ли позвонить из участка родственникам?
– Пока сложно сказать, – переключая передачу, ответила Рихтер. – А позвонить – можно. Даже нужно.
Вопросы у Тимура закончились – он снова уткнулся в стекло. Костя же опять принялся разглядывать свои ладони, мозоли и линии.
Прошлое врывалось в его жизнь медленно, но верно – и теперь маячило на горизонте. Минут через тридцать он услышит голоса своих близких…
Если его похитили – то, скорее всего, они волнуются?
Как звучит голос мамы? А папы?
Алисии?..
Наверняка они будут счастливы, что он нашелся.
Однако в ответ на энтузиазм и слезы радости – Костя признается, что совсем их не помнит. Что родители ему – как чужие люди.
Возможно, они не поверят и нервно засмеются. А потом начнут рассказывать какие-нибудь эпизоды и детали из его жизни.
Захотят пробудить утраченные воспоминания…
Но – вспомнит ли он?
И другой вопрос –
Не сказать, что Костя был «против», но и не особенно «за». Он чувствовал, что его могут
Но вдруг ему не понравится то, что он услышит?
Что если пустой графин зальют не вином или родниковой водой – а протухшим молоком или еще чем похуже?..
С другой стороны, не вечно же следовать за Тимуром. Надо учиться ходить самостоятельно…
Запиликал телефон – высокая соловьиная трель. Элизе глянула на экран, нахмурилась и прикрепила смартфон к магниту на приборной панели.
Ответила по громкой связи.
– Да.
– Возвращайся, – послышался баритон Рафа.
– В чем дело? До участка осталось всего ничего…
– Это срочно. – И Раф повесил трубку.
Рихтер удивленно уставилась на экран. Видимо, в самом деле неотложно – раз напарник не мог подождать, пока она передаст детей.
В принципе, по протоколу, им нельзя расходиться: из-за станции рации, которая находилась в машине. Если Рафаэль попадет в переплет – он не сможет быстро вызвать подмогу. И если с ним что-то случится – это будет ее вина.
Но при этом ситуация явно не сверхсерьезная: иначе бы он запросил помощь с мобильного телефона. Элизе, конечно, потом влетело бы за нарушение инструкций, но…
Что же произошло?
Рихтер включила левый поворотник и начала разворот.
Приступ? Бабушка сильно разволновалась – в ее возрасте это опасно.
