— У студентов с уровнем выше красного это обязательный предмет, — хмуро отозвался Эш. — С таким потенциалом мы запросто можем убить или покалечить. И должны знать, как этого избежать. Ну, или оказать помощь, если потребуется. Тебе надо снять одежду и согреться. Я дам тебе… что-нибудь.
Вернулся с одной из своих рубашек, и я улыбнулась.
— Я скоро их все перемеряю.
В глазах Эша что-то блеснуло. То ли предвкушение, то ли ожидание… и стало горячо. Но голос его прозвучал спокойно.
— Вряд ли. У меня их слишком много.
Я засмущалась, не зная, как переодеться, и Вандерфилд разозлился.
— Я уже все видел, если ты забыла, — резко бросил он. — Так что снимай свой балахон, живо. А мне надо найти смотрителя и мастера, чтобы починить кран. Моя заглушка долго не удержит такой поток.
Резко отвернувшись, Вандерфилд скрылся в спальне, а уже через пару минут вышел в сухой одежде. Бросил на меня быстрый взгляд и ушел.
А когда вернулся, я сидела замотанная в плед до самого носа. Смотритель крыла — незнакомый мне упитанный мужчина, качая головой и таща за собой работника в форме ВСА, скрылся в ванной. Эш отправился с ними, и я услышала их возбужденные голоса.
— Ничего не понимаю! — восклицал смотритель. — Трубу просто разорвало, вы понимаете?
— Излишнее давление? Но откуда ему взяться?. Очень странно… — прогудел мастер.
— Это крыло возводили по проекту Хельмота Дьорса, вы слышали о нем? На стройматериалы гарантия в сто лет. Внутренние трубы с улучшенным составом металла, защитой от коррозии и заклинанием повышенной износостойкости! — возмутился смотритель. — Мы ведь понимаем, кто именно проживает в этом здании. Но вы только посмотрите на этот кран. А труба? Ее же просто разорвало, как будто изнутри выгрызал дикий зверь. Как такое возможно? Вы когда-нибудь такое видели?
Мастер отрицательно загудел в ответ. А потом в ванной снова булькнула вода, звякнули трубы…
Я почесала нос и чихнула.
— Не вздумай заболеть, — приказал Эш, возвращаясь ко мне с бинтами и остро пахнущей мазью. Присел рядом, не церемонясь, вытащил из-под пледа мою ногу и принялся перевязывать.
— А то полы будет некому мыть? — пролепетала я.
Он поднял голову, посмотрел в глаза. Расширились и сузились — словно вздохнули, зрачки… И я смутилась. Эш смотрел, поглаживая мою ногу поверх бинта. И кажется, не осознавал, что делает…
Понял и ладонь убрал.
— Что случилось с краном? — просипела я, пытаясь разрушить опасную тишину.
Вандерфилд моргнул и поднялся. Пожал плечами.
Через полчаса смотритель и мастер покинули комнаты, не переставая удивляться и возмущаться. А я осталась. И тут со всей неотвратимостью встал вопрос, который мучил меня все это время.
Я не знала, как добраться до своей комнаты. От мази лодыжка болела меньше, но при попытке опустить ногу на пол и встать, отозвалась острой болью.
— Что ты делаешь? — разозлился Эш.
— Пытаюсь идти. Не могу же я сидеть на твоем диване до утра!
— Еще как можешь. За ночь мазь подействует, тогда и уйдешь.
— То есть? — не поняла я.
— То есть ночевать ты останешься здесь, — отчеканил Вандерфилд. — И это не обсуждается.
Я открыла рот. У него? Ночевать? Да ни за что!
Понятия не имею, как я на это согласилась!
Хотя у меня просто не оказалось выбора. Пройти самостоятельно несколько коридоров и лестниц я не смогу, а мою просьбу позвать Томаса Вандерфилд демонстративно проигнорировал. Да и вряд ли мне помог бы щуплый первокурсник. С его помощью я могу доковылять, конечно, но нога этому не обрадуется и лишь сильнее распухнет.
Так и получилось, что я осталась на диване Вандерфилда. Он снабдил меня подушками и ещё одним одеялом, сухо кивнул и ушел в спальню. Сквозь приоткрытую дверь я видела Эша, сидящего в кресле с книгой. Хотелось спросить, что он читает с таким интересом, но я промолчала. Вандерфилд и так сегодня возится со мной весь вечер, наверняка, ему это надоело. Поэтому и хмурится.
К тому же, за окнами давно ночь.
Я свернулась под пледом. В соседней комнате раздались шаги, щелкнул выключатель. Мягко прошелестело постельное белье, принимая в объятия тело Эша…
Я закрыла глаза. Полет абстраликсов, как всегда, оказался верной приметой и в королевстве похолодало. Уже по-зимнему студеный ветер облизывал каменную кладку ВСА, заглядывал в трубы и вытяжки, завывал. Деревья в одну ночь сбросили остатки сухих листьев, и на дорожках парках теперь радовали глаз зеленью лишь вековые ели. Зима стояла у порога и заглядывала в окна.
Поежилась, вслушиваясь в звуки. И не понимая, что здесь не так.
Дома, в Котловине, никогда не бывает так тихо. То капает кран, то шуршит крыша, то гудят трубы или нагревательный шкаф. За тонкими стенами слышны голоса соседей, мяуканье кота, скрип половиц. Кряхтит во сне тетя, похрапывает дядя. Эти звуки убаюкивают меня с детства.
В моей комнате синего крыла тоже хватает ночных шорохов, сопения Шелли и Брин, шагов за стеной.
