Утром после секса с пустошкой уровень моего потенциала составил 90 единиц. И это максимальный показатель, начиная с 5 октября. Возможно, ночью он достиг и более высокой величины, но замер не был произведен.
После разговора в столовой уровень снова снизился до 72 единиц.
После моих вопросов сегодня утром до 67.
Произошло ли это в результате того, что пустышка расстроилась или разозлилась?
На данный момент можно утверждать, что близкий контакт с ней дал максимальное количество притока чар.
Для подтверждения или опровержения теории взаимосвязи моего потенциала с настроением пустышки необходимы дополнительные эксперименты и близкая связь с ней».
Перечитал написанное, отодвинул дневник и задумался. Неужели я прав и моя безумная идея реальна? Пока выходило, что так и есть — мой потенциал каким-то невероятным образом зависит от девчонки из Котловины.
Нужны дополнительные исследования и новые… связи. С ней.
Горло пересохло мгновенно, стоило вспомнить. Какая она была нежная… Какая трепетная. И чувственная. Капли воды на ее коже. Распухшие губы. Робкие ласки… Наслаждение — тугое, горячее… И мои эмоции, которые я не могу удержать в рамках беспристрастного исследования!
Хоровод картинок в голове мучил образами. Снежные ресницы… Пустышка в коридоре ВСА… или возле Костров — пляшет, хохочет, запрокинув голову. Такая… дикая. И сразу следующий образ — в душе. Сладкая и разнеженная горячими струями и моими губами.
Тело мучительно напряглось, требуя удовлетворения.
Потер переносицу, пытаясь вернуть спокойствие. Но какое к тварям бездны спокойствие, если от одной мысли о пустышке все мышцы свело от напряжения, а в паху тянет тяжело и даже болезненно? Я дико хочу… новых экспериментов. Хочу до пересохшего горла и каши в голове!
Со злостью встал, скривился, глянув вниз. Проклятие… все дело в нем. В этой связи с девчонкой. Не знаю, что за магия связала нас, но лишь она виновата в моем состоянии. В моей порочной и неконтролируемой тяге к этой девушке!
Щелкнул зачарованным замком на обложке дневника и убрал его в ящик. Чтобы вывести кривую моего потенциала, нужно больше данных. А значит… Значит, Аддерли должна прийти ко мне. Немедленно. Предвкушение заставило облизнуться. Хочу… на столе. Или на полу. Или у стены… Надо хоть немного остыть. И попытаться вспомнить, для чего мне пустышка… Надо!
Прошел в ванную, плеснул в лицо холодной водой. И, уже возвращаясь в комнату, услышал треньканье сообщителя. На мраморную подставку выкатился из полой трубки стеклянный шарик. Легкое заклинание разрушения и вместо бусины — бумага с фамильным гербом. Я досадливо вчитался в резкие строчки отцовского почерка. Впрочем, сообщение как всегда оказалось коротким.
«Советник Клиффорд отвез сына в королевский лазарет. Ты избил парня до полусмерти. Я разочарован. Забудь о новом мобиле, который был обещан тебе к Ночи Тысячи Свечей»
Швырнул бумагу на камень и поджег. Фамильный аспид на гербе Вандерфилдов оскалился, подыхая в пламени, и дышать стало легче.
Без новых колес я переживу, хоть и обидно. Сейчас у меня есть более важные вопросы, способные разочаровать Мариуса Вандерфилда. От мыслей, что постыдную тайну моего потенциала узнает отец, возбуждение мигом схлынуло, и волосы на загривке встали дыбом. А если до родителя дойдет, на что я иду, чтобы этот потенциал вернуть…
Потер ладонями влажное лицо. Гадство. Проклятие. Надо скорее вернуть себе чары и покончить с пустышкой. Дам ей денег, выкину из академии и забуду, как жуткий кошмар.
Точно забуду.
А сейчас мне надо ее увидеть. Немедленно!
— Аддерди, тебя Вандерфилд ждет, — бросила девушка с бантом, имени которой я так и не узнала. — Велел поторопиться. Он злится.
— А… зачем он меня ждет? — глупо пролепетала я, пытаясь найти хоть одну причину для отказа.
— Откуда я знаю? Может, испачкал что. Или пора полы мыть да пыль протереть. Ты не забывай, благодаря кому ты в академии!
И окинув меня снисходительным взглядом, вестница удалилась. Я приуныла. Да тут и захочешь — не забудешь. Впрочем, девушка права, моих обязанностей ещё никто не отменял.
Так что, переодевшись в свой наряд для уборки и подвязав волосы, я потащилась в крыло богачей. Дверь оказалась открыта. Я вошла в полутемное помещение и застыла, глядя на стоящего посреди комнаты Эша. На парне были мягкие домашние брюки и тонкий свитер. И при взгляде на него я вдруг ощутила желание забраться пальцами под ткань, почувствовать горячую гладкую кожу и напряженные мышцы…
— Зачем ты нацепила этот балахон? — с хриплой царапающей ноткой в голосе спросил он.
— Ты позвал меня убирать. Не хочу пачкать форму.
Он сделал несколько мягких шагов, заставляя отступить и прижаться лопатками к стене.
— Думаешь, я позвал тебя для уборки, Аддерли? — спросил он вкрадчиво.
— Эш… не надо.
— Почему? — он скользнул губами по моему виску и ниже — на скулу, щеку, шею… — Ты уже дрожишь, пустышка…
— Эш! — перехватила я его ладони, поглаживающие мою спину. — Я не хочу… больше!
В его глазах появилась злость — разрушительная. И показалось, что Вандерфилд плюнет на мои слова, заставит. Но он лишь втянул воздух.
