До сих пор не понимаю, что случилось здесь. И если верить смотрителю, произошедший разрыв труб просто невозможен. Как невозможен мой динамический потенциал. Или возгорание на Колесе Бесстрашия.
Я нахмурился, размышляя. Выходило, что все ниточки вели к пустышке. Рядом с ней испортилась зачарованная рубашка. С ней загорелась кабина, возле нее взорвались трубы. Или это лишь череда случайностей, и я зря придаю значение несущественному?
Но меня учили замечать и анализировать каждую мелочь. Рядом с Тиной уже несколько раз выходят из строя вещи, улучшенные магией. Случаются поломки, которые не могут случиться. Три раза — это почти закономерность.
Задумчиво взъерошил волосы и потянулся.
Надо попытаться найти в архивах сведения о таких вот невозможных поломках. Если о динамическом потенциале любой уважающий себя заклинатель будет молчать как рыба, то несчастные случаи, связанные с поломками и авариями, не скрыть. О Колесе Бесстрашия писали неделю, но так и не нашли причин возгорания кабины. А самое смешное, это вывод, сделанный комиссией по расследованию. Возгорания не могло произойти, потому что это противоречит всем наложенным заклинаниям и принятым магическим мерам безопасности.
Вот только я прекрасно помню, как задыхался в дыму на высоте полета птицы!
Вернулся в кровать, прихватив чаронометр. Пустышка успела завернуться в одеяло, лишь нос наружу торчит. И светлые кудри разлетелись по подушке. Мерзнет девчонка, что ли?
Решив проверить очередную догадку, размотал кокон и подтянул пустышку ближе, обнял. Прижался губами к макушке. Аддерли что-то сонно шепнула, уткнулась мне в шею, завозилась. И затихла. Я лежал, отмеряя про себя минуты.
На двадцатой осторожно отодвинулся, приложил к руке измеритель. 93. От простых объятий потенциал вырос. Я насмешливо улыбнулся. Как и все девчонки, пустышка млеет от нежностей и заботы.
Что ж, кажется, я нашел, как пополнить свой резерв. Но вот как его удержать? Как сделать так, чтобы чаронометр снова показывал 99 независимо от пустышки? Всегда. Ведь эта связь не может длиться вечно!
Хотя не спорю, что желание к ней превышает все допустимые пределы. Я хочу оставить ее рядом. Поселить в этих комнатах и не спускать с нее глаз. Не отпускать от себя ни на минуту. И вбивать ее тело в матрас по несколько раз на день. И не только в матрас, в моих комнатах куча подходящих и не очень поверхностей!
От порочных образов, возникших в моей голове, стало жарко. Я покосился на спящую девушку. Может, так и сделать? Оставить ее рядом… Ну да, конечно. Что за глупости?
Я нахмурился, потер уставшие глаза.
Зевнул.
Пока продолжу эксперименты и наблюдения. Запрошу в архиве все сведения о поломках зачарованных вещей. Пустышку буду держать в поле зрения и иногда баловать. Предстоящие экзамены меня не волновали, я давно опередил программу академии. Вот только… тренировки Тварей Гряды. Мои прошения на тренировку аспида учебный совет снова отклонил!
Я скрипнул зубами, ощущая, как меняется настроение и возвращается злость. Мне снова отказали, мотивируя идиотскими правилами. Будто я не способен удержать аспида с покалеченной правой рукой!
Моя рука в порядке, шрамы ничему не мешают. Сжал в кулак ладонь в перчатке и почему-то вспомнил, как стаскивала ее пустышка… Но в этот раз я не позволил. Словно прикосновения к моим шрамам задевают что-то глубинное… то, чего не должна касаться моя случайная любовница. Близость с ней ничего не значит. Ничего!
Если я выйду на арену не с аспидом, меня засмеют. Первый Вандерфилд тренирующий какую-нибудь обыкновенную виверну или игольчатого дубогрыза? Позор…
Утром подам новое прошение. Совет обязан мне разрешить. Они не смеют. На арену я поведу черного грядного аспида. Семья будет мною гордиться. Я не позволю опозорить наш герб, династию и фамилию. Я не дам опозорить себя.
Пустышка завозилась под боком, мягко провела губами по плечу. И из моей головы испарились и аспиды, и совет, и обязательства перед семьей… осталось лишь ощущение нежной кожи под ладонью, легкого тела и едва уловимого запаха пустышки… я так и не разобрался, чем она пахнет. Но во мне этот аромат будит запретное. Ненужное…
На сегодня довольно.
Перенес бы пустышку на диван, но это расстроит девушку, и мой уровень снова сползет вниз. Оставлю здесь. Утром запишу наблюдения и выводы…
А пустышка во сне, оказывается, сопит. Спать мешает. И как я теперь усну?…
Глаза я открыла привычно на заре. Потянулась и удивилась, ощутив тяжелое тело, придавившее к кровати. И тут же вспомнила бесстыдные ласки, откровенные поцелуи, шепот и стоны в серебряном свете луны.
Тихонько подняла руку Вандерфилда, которой он собственнически прижимал меня к себе. Эш во сне недовольно буркнул и руку сжал, не отпуская. Я полежала, раздумывая, что делать. И бочком начала выползать, пытаясь не разбудить сладко спящего парня. Он недовольно заворчал и подгреб меня ближе, практически придавив своим телом. Освободиться удалось лишь с третьей попытки.
