А вот в комнатах Вандерфилда было иначе. Верно, дело все в том же знаменитом архитекторе, который создал это крыло для наследников известных фамилий королевства. Здесь ничто не должно нарушать сон богатых мальчиков и девочек. Даже ветер за окном шелестел еле слышно, робко. Словно и он боялся обеспокоить тех, кто спустя несколько лет встанет у руля Тритории.
Я перевернулась, неловко устроила на подушке больную ногу. Прислушалась. За дверью в спальню царила тишина. Эш уснул? Приподнялась на локте, всматриваясь в полумрак. Бледный свет луны гладил обстановку комнаты, смягчал углы и разбавлял тени.
Пытаясь не шуметь, я села, потом поднялась, поджимая ногу. Прикинула расстояние до ванной, вздохнула. Ничего, допрыгаю. Главное, сделать это бесшумно…
Шажочек, другой…
И вспыхнул свет, а в проеме показался Вандерфилд. Глаза ясные, словно и не думал спать!
— Ты сегодня успокоишься? Спать мешаешь! — с досадой спросил он, и я надулась.
— Я не жаждала ночевать у тебя, знаешь ли!
— Но уже ночуешь. Поэтому можно просто поспать до утра. В тишине!
— Мне надо в туалет! — буркнула я, не понимая, почему он злится. Тоже мне неженка. Закрыл бы дверь в спальню и дрых, делов-то!
Снова шагнула-прыгнула и чуть не рухнула. Нога тут же наградила болезненным выстрелом.
Эш помянул бездновых тварей и подхватил меня, не давая рухнуть на пол. Я вцепилась в плед, в который упрямо куталась.
— Да отпусти ты эту тряпку! — и видя, что я продолжаю держать, вырвал покрывало из рук, отбросил. Вздохнул тяжело. — Аддерли, почему ты меня так раздражаешь?
— Потому что ты сноб и терпеть не можешь нищенок из Котловины? — предположила я, хватаясь за его плечо.
Рука парня обвилась вокруг моей талии, и сверху раздался смешок.
— Потому что от тебя одни проблемы. Ногу подними. Да не эту. Вот же…
И ругнувшись, просто подхватил меня на руки и потащил к ванной. Я обняла его шею и почувствовала, как напряглись мышцы на спине.
— Когда справишься, позовешь, — недовольно буркнул Вандерфилд, захлопывая за мной дверь.
Я показала створке язык и глянула на развороченную стену. К счастью, у аристократишки был еще один кран — за стеклянными дверцами помывальной. Хотя уверена, что повреждения уберут уже завтра, это же крыло богатеев…
Справившись с делами и освежившись, я попрыгала к двери. Она распахнулась, чуть не хлопнув меня по лбу.
— Я же сказал — позовешь. Что непонятного? Ты слышишь, что я говорю?
— Хватит на меня орать. Я не виновата, что этот кран взбесился и повредил мне ногу. А ты мог бы просто помочь мне добраться до своей комнаты!
— Чтобы к утру твоя лодыжка ещё больше опухла? У вас туалет в конце коридора, если ты забыла.
Я прикусила язык. Да уж, захотелось бы среди ночи по делам, и что? Будить девочек, чтобы помогли доковылять? А ногу нельзя нагружать хотя бы семь часов.
— Дошло? — ехидно протянул гад. — Теперь ты, наконец, уснешь?
Я неуверенно кивнула, и Эш снова обнял меня, поднимая. Я окончательно смутилась, прикусила губу. Он втянул воздух и понес меня в спальню.
— Эш! — возмутилась я.
— Да в бездну! — царапнул он в ответ хрипотцой.
И поцеловал — сильно и как-то агрессивно… Словно почти наказывая, то ли меня, то ли себя. Матрас под нами прогнулся, принимая два тела, но Вандерфилд от моего рта не оторвался. Я попыталась взбрыкнуть, но он лишь прижал крепче. Его руки погладили меня поверх шелка рубашки, и я ощутила сладкую негу, расплывающееся в теле.
— Никуда ты не пойдешь, — яростно прошептал он, стискивая в кулак мои волосы. — Поняла?
Ответить я не смогла, мой рот снова запечатали поцелуем. От дикой ласки горело в груди, воздуха не хватало. И останавливаться не хотелось. И лишь когда Эш понял, что я не сопротивляюсь, что отвечаю на его поцелуй и уже сама исследую его рот, слегка расслабился, и агрессия сменилась томительной жадностью. С трудом оторвавшись от моих губ, Эш опустил голову, прокладывая влажную дорожку из поцелуев вниз по моему телу. Раздвинул полы рубашки и сжал мои бедра, сладко целуя живот. Я нервно вздрагивала от каждого прикосновения его языка, с трудом удерживая рвущиеся из горла стоны. Боги, хорошо-то как!
Я и не заметила, как за поцелуями Эш умудрился стянуть с меня белье и сам освободился от штанов. Прижался горячим, возбужденным телом, и у меня в голове зашумело. Уплывающее сознание выдало дельную мысль, что надо остановиться, но ее тут же смыло новой волной удовольствия.
— Все еще хочешь уйти? — мурлыкнул Эш и прикусил мне мочку уха. — Или остаться? Скажи мне… Скажи!
Почему-то ему был важен ответ.
— …Остаться, — с трудом соображая, выдохнула я. И ощутила его вдох — словно Эш не дышал.
Нас обоих трясло, как в лихорадке. Сводило с ума желание касаться, вбиваться, чувствовать. Ощутив поглаживания между ног, я выгнулась, безмолвно умоляя о большем. И увидела, как сжалась челюсть Эша, он с трудом сдерживал себя.
— Хорошо…я тебя все равно не отпустил бы…
