— Никуда ты не пойдешь. Я тебя не отпускал! — сжал губы, яростно глядя сверху вниз.
Я подняла брови, терпеливо пережидая очередной приступ разрушительной злости. Эш постоял, сверля меня взглядом. И разжал руку.
— Доешь сначала. Я из ресторации заказывал. Для тебя.
— Это такое неудачное извинение? — уточнила я.
Он медленно кивнул и усмехнулся, словно над самим собой. Улыбка вышла кривой, но злость явно отпустила.
Я покачала головой:
— А я наелась уже. Вкусно было, спасибо. Посуду помою и пойду.
— Не надо мыть, — остановил он. — Доставщик заберет грязную.
Я пожала плечами.
— Тогда я просто пойду, мне доклад ещё писать. И вообще…
Эш не возразил, лишь глянул то ли хмуро, то ли растеряно. Но что именно приводило сноба в замешательство, я не знала.
Когда уходила, Вандерфилд шагнул в коридор, глядя на меня.
— Тина.
Мое имя отозвалось внутри тихой лаской. Осторожным прикосновением. Легким, невесомым, воздушным. Словно погладили изнутри перышком. И я запнулась, помедлила.
Повернула голову. Его взгляд обжигал, но Эш не двигался. Только смотрел… Если бы он попросил остаться, то смогла бы я снова отказать? Развернувшись, я почти бегом бросилась к лестнице.
«Дата — время. Результат замера — семьдесят три единицы»
Швырнул чарономерт на стол и закрыл глаза. Пока теория подтверждается, потенциал растет. Но почему волнует совершенно другое? Например, это проклятое «нет» из уст пустышки? Разве я не должен радоваться?
Да хрен там!
Как радоваться, когда ниже пояса все стоит колом и дышать трудно?
Пошел в ванную комнату, на ходу сдирая с себя одежду. Мне нужна холодная вода. Много холодной воды!
Залез в чашу и повернул ручки. Поток хлестко ударил в спину и плечи, но легче не стало.
«Тебе противно? Нет, просто ощущается иначе…» И не соврала ведь. Просто иначе. С Лиссой случилась истерика, когда она впервые увидела мою руку. А ведь мы знакомы всю жизнь. Моя невеста кривится от омерзения каждый раз, когда я снимаю перчатку. Я и не снимаю, даже привык.
А для этой — просто ощущается иначе… Я прижался лбом к холодной стене. Все с ней иначе. Мясо руками, смех, который невозможно сдержать, и желание, раздирающее напополам. Кажется, что сдохну, если не прикоснусь к ней. Если не почувствую ее вкус.
Какой же у нее вкус…
Разве может нищенка из-за ограды иметь такой вкус?
И мне с ней хорошо.
Подышал открытым ртом, пытаясь переварить нелепую мысль. Бред. Глупость. Сглотнул холодные капли. Ни хрена не помогло. Мне хорошо с нищенкой.
Внизу горит огнем и кажется, я сойду с ума, если хоть что-то с этим не сделаю. Ладонь неосознанно потянулась вниз. Удовлетворять себя, думая о девчонке из Котловины? Да я точно свихнулся!
Вздрогнул, как ошпаренный, помотал головой. Ну, уж нет. Я не один из тупых щенков, пускающих на нее слюни. Пустышка послужит моим целям, не более того. Я был и есть Вандерфилд, а Вандерфилды берут то, что им нужно, отбрасывая эмоции.
Вбитые с детства слова охладили воспаленный разум. Телу они не помогли, но я смогу это пережить. Я все смогу.
И лучший способ сбросить ярость — отправиться на состязание. Твари Гряды мигом отбивают любую ненужную мысль. То, что мне сейчас нужно.
Доклад не желал писаться ни в какую. Верно, оттого, что мысли мои были очень далеко от правления короля Карла Седьмого. В моих мыслях вообще не было королей, все больше один блондинистый и непонятный гад.
Сдавшись, я уже решила оставить написание скучного сочинения на завтра и отправиться спать, как мимо пронеслась Ари. Притормозила, увидев меня, вскинула брови.
— А ты что сидишь? Не едешь?
— Куда? — не поняла я.
— Так состязание ведь!
— А?
— Ну что, едешь? У меня одно место осталось. Ну же, Аддерли, думай скорее!
Состязание? То самое, о котором болтают потом студенты?
— Еду! — неожиданно для самой себя подскочила я, сгребла свои тетради в сумку.
— Через пятнадцать минут у северных ворот! — крикнула Ари, убегая. — Опоздаешь — ждать не буду!
Дикой козой я доскакала до своей комнаты, оставила сумку, натянула новую курточку и шапку, переобулась. Сунула в карман несколько синов и побежала к выходу из академии. Слегка запуталась в воротах и к северным принеслась уже покрасневшая от беготни.
— Тина!
В ограде темнел неприметный выход, а за ним громоздился мобиль. Ничего общего с черным хищником Вандерфилда. Этот зверь был серым, нескладным и неповоротливым. Но больше всего я изумилась, увидев за рулем скромную пичужку Ари.
— Садись скорее! — махнула она рукой. В салоне пахло горючим маслом, пирожками и сладкими духами забившихся внутрь девушек.
Они улыбнулись мне и представились. Я втиснулась между Лейлой и Линой, а Ари нажала на педаль ускорения. Мобиль заворчал, как больной старик, заскрежетал, заскрипел так, словно собирался скончаться!
— Давай, давай, поднажми, — убеждала железяку хозяйка. — Поехали. Мы не можем пропустить состязание. Аддерли, ты за кого болеешь? Только не говори, что за белых!
На меня уставились негодующие глаза всех присутствующих.
— Я? Да как бы… Я ни разу не была на состязании, — призналась я смущенно. — И поэтому я пока ни за кого не болею.
