— Многообещающе, — его голос звучит густо и низко, когда он сосредоточен. Особенно до второй чашки чая. Он чуть хмурит брови, разглядывая мои наброски в утреннем свете, и я понимаю: ему трудно найти ошибки. Я начинаю замечать в нём такие мелочи.
— Ты так думаешь?
— Да. Хотя вот это… — он касается пером линии на рисунке, — выглядит неловко. Не лучше ли вот так? — он накидывает свой штрих поверх моего. — Согласись, естественнее?
— «Естественнее» ещё не значит «правильнее» или «точнее», — парирую я.
— Для меня значит. То, что естественно мне, обычно и есть правильно и точно.
— Забавно, — ухмыляюсь я. — У меня это работает точно так же.
Мы чертим поверх линий друг друга, спорим, пока не звонят колокола и не приходит время идти на занятия.
Повтор. Повтор. Повтор…
Вечером я плотно кутаюсь в шерстяные плащи, выходя из апартаментов. Каэлис согласился, что ради шансов попасть в один из кланов я не могу быть затворницей, прячущейся у него. Но я не уверена, что тяжелее: атмосфера в его покоях или взгляды в общих залах, где все студенты и посвящённые таращатся на меня, словно у меня выросла вторая голова.
Единственное дыхание свободы — в компании моих неожиданных друзей. Часы, проведённые вместе в библиотеке или у камина, готовясь к Испытаниям Тройки Мечей. Или редкие тренировки с Алор в моей старой комнате. Она учится быстро, острая, как кинжалы, что всегда при ней. Иногда даже я перенимаю у неё новые приёмы.
В один из вечеров, возвращаясь в апартаменты Каэлиса позже, чем собиралась, я так погружаюсь в мысли, что едва не подпрыгиваю от неожиданности, услышав голос, которого не слышала неделями:
— Клара, минутку?
Сайлас облокотился на каменную арку.
— Что такое? — я останавливаюсь, но не приближаюсь. Он — недоделанное дело. Я всё ещё не решилась на шаги, пока у меня нет доказательств, где именно он стоит по отношению ко мне.
— Хотел сказать, что знать всё ещё судачат о тебе и Каэлисе. Они не убеждены, что твоя любовь настоящая.
— А откуда бы тебе знать, если ты никогда не покидаешь академию? — осторожно спрашиваю я, напоминая его собственные сомнения, когда мы встретились впервые.
— Я слышу, что говорят в этих стенах.
— Я тоже.
— Отлично. Тогда знаешь, что тебе нужно сделать больше, чтобы убедить их.
Во мне вспыхивает раздражение.
— И что ты предлагаешь? Лечь на стол посреди зала и раздвинуть ноги, чтобы Каэлис взял меня прямо там? — слова полны сарказма, но в глубине есть нота настоящего вопроса. Мне действительно интересно, есть ли у Сайласа реальный совет. Не то чтобы я была уверена, что воспользуюсь им.
— Скорее всего, нет, — уголки его губ чуть дрогнули в полуулыбке, но тут же исчезли. — Скоро каникулы перед Испытаниями Тройки Мечей. Сделай тогда что-то, что заставит их поверить.
Совет не худший…
— И у тебя есть идеи, что именно?
— Появись при дворе. Или хотя бы на солнечном празднике короны. Орикалисов всегда хватает на пышных торжествах. Покажись, устрой сцену, как тогда на приёме, только… громче.
— Я подумаю, — бросаю я и поворачиваюсь уходить.
Он хватает меня за предплечье. Я даже не услышала, как он преодолел расстояние.
— Клара… — Сайлас запинается, вглядываясь в моё лицо. — Я… я чем-то обидел тебя?
— Конечно нет. — Я натягиваю улыбку, пока маска не успела дать трещину. — Просто у меня слишком много всего. Испытания Тройки Мечей на носу, а читать я всё ещё слаба. Значит, надо тянуть за счёт черчения и владения. Иначе мне дорога в шахты.
— Понимаю. — Он отпускает.
Я делаю шаг, но замираю. Разворачиваюсь. Думаю, что лучше бы прикусила язык, но слова вырываются сами:
— Сайлас, ты правда… на моей стороне?
Но когда я снова поворачиваюсь к нему — его уже нет. Будто и не стоял здесь. Я замираю, и холод в воздухе перестаёт ощущаться. Жду ответа. Но его не последует.
***
Дни сжимаются в недели. Осень сдаёт свои краски в последнем порыве ветра, и зима уверенно вступает в права. Разметанные листья — словно песчинки в песочных часах, напоминающие посвящённым, что Испытания Тройки Мечей уже на пороге.
Напоминающие мне, что моё время тает.
Я работаю в Святилище Старших Арканов. Смена обстановки рождает новые идеи для моих подделок. Мы с Эзой продолжаем кружить друг вокруг друга, словно волки, каждый норовит укусить за пятки, но никто не делает решающего шага. Я помогаю Сорзе разобраться, как начертить её собственную карту, и, наблюдая за тем, как она ведёт линии, сама нахожу окончательный прорыв.
В ту ночь я работаю до самого рассвета. А на следующий день, едва переступив порог столовой к завтраку, выкладываю перед Каэлисом финальные эскизы подделок.
Он изучает их молча, мучительно долго. Наконец его взгляд поднимается на мой.
— Да. — Всего одно слово — и по всему телу пробегает дрожь. В его глазах вспыхивает искра, как уголь, вспыхнувший пламенем. Уже неделями он смотрел на меня с одной лишь холодной отстранённостью — и я с изумлением понимаю, что мне не хватало этой страсти.
