— Знай своё место, пока я сам тебя туда не поставил, — Эза задирает подбородок и смотрит на меня сверху вниз.
— Я своё знаю, — отвечаю с милой, почти кокетливой улыбкой. — А хочешь — с удовольствием покажу твоё.
— Если будете драться — делайте это на дуэльной арене. Такие правила, — раздаётся чей-то голос. Я даже не оборачиваюсь — всё в поведении Эзы говорит о том, что на «правила» ему плевать.
— Дуэль? — Эза морщит нос, но тут же выражение меняется, глаза загораются. — Возможно, устрою. Когда мне будет удобно. Может, уложу тебя в землю на испытании Тройки Мечей. Так все увидят, насколько жалка невеста Каэлиса.
Он уходит, а за ним и его подручные. И с их уходом воздух становится легче.
— Тебе не нужно было вмешиваться, — говорю я Мириону, расслабляясь. Карты послушно возвращаются в колоду.
— Я и сам получаю удовольствие, называя его ослом. Так что это было не только ради тебя, — с доброй улыбкой отвечает он.
— А я не хочу, чтобы это было ради меня, — бросаю я. Они никогда не будут уважать меня, если почувствуют, что могут вытирать об меня ноги. В голове уже роятся фантазии мести. Но всему своё время. До тех пор, пока я не стану сильнее, придётся терпеть. Как бы мне ни было противно это признавать — наверное, хорошо, что мы с Эзой пока не сцепились.
— Учтено, — говорит Мирион и отходит, присоединяясь к остальным троим.
— Я Тал, — говорит человек, что недавно стоял на дуэльной арене, и запрыгивает на стол, смахнув с него детали какой-то забытой игры. Светлая кожа, волосы цвета мёда, подчёркивающие тёплые оттенки ореховых глаз. Когда он добавляет: — Девятнадцать. Солнце, — становится ясно, что его карта подходит ему.
— Элорин, — склоняет голову женщина из Дома Жезлов. У неё волнистые волосы: у корней — чёрные, но уже на плечах переходящие в радужное омбре. Розовые щёки, яркие голубые глаза и алые губы резко выделяются на бледной коже — она кажется почти фарфоровой куклой. — Двойка. Верховная Жрица.
— Сорза. Ты меня уже знаешь… Похоже, я — Справедливость, — с сомнением в голосе говорит она. Видно, что она так же сбита с толку, как и я, и это успокаивает: Сорза явно ничего не скрывала от меня. По крайней мере, пока что я ей доверяю. Более-менее.
— Ну а мы уже встречались — как претендентка и ученик. А теперь, как Майоры, я — Влюблённые, — Мирион складывает руки на груди и облокачивается на стол. — И, как вижу, ты уже успела познакомиться с нашей ужасной троицей.
— Эза — Повешенный, — начинаю я, надеясь, что кто-нибудь подхватит и назовёт остальных.
Мирион делает это.
— Кайл, тот, что был по правую руку от него, — Император. А шатен — Нидус, Башня. Кайл и Нидус — на втором курсе, а вот удовольствие иметь дело с Эзой тебе выпадет как с первокурсником.
— Он уже так близок с теми, кто на год старше? — в моём голосе пополам вопрос и размышление.
— Прелести дворянства, — сухо замечает Тал. — Они все приходят уже знакомыми. Нидус — тоже из Клана Луны, а Кайл хоть и простолюдин, но лучший друг Нидуса. Хотя, полагаю, мистер «я-только-что-узнала-что-наследница» скоро к ним присоединится.
— Вы все — на втором или третьем курсе? — перевожу разговор с себя и своей фальшивой знатности. Тал, Мирион и Элорин кивают. — А когда вы выпуститесь, отправитесь в клан, носящий имя вашей карты?
Считается, что знатные кланы были основаны людьми, которые сильнее всех воплощали дух и принципы своих Старших Арканов. Если подумать… это вполне совпадает с историей, которую рассказал Каэлис о Дураке. Если каждый из Майоров когда-то был реальным человеком, то, конечно, они были достаточно сильны и уважаемы, чтобы стать лидерами.
— Не обязательно, — отвечает Элорин. — Как сказал Каэлис, Майоры распределяются по кланам так же, как и все арканисты — в зависимости от потребностей. Иногда — по личной связи с кланом. Думаю, тебя «назначат» в Клан Отшельника, раз у тебя нет собственного наставника-арканиста.
— И вообще мало кого осталось, благодаря стараниям твоего жениха, — бормочет Тал.
— О Майорах почти никто не знает, — продолжает Мирион. Я задумываюсь, случайно ли он так быстро сменил тему, или знает что-то о Клане Отшельника. — О нас известно только королю Орикалису, его ближайшему кругу, главам кланов и тем, кто связан с Майором кровью. Формально мы даже от своих семей должны скрывать, кто мы, если они сами об этом не догадались.
— Несколько Майоров держат при королевском дворе, под постоянным надзором самого короля, — добавляет Элорин.
— На службе у короля, — поправляет Мирион.
— На службе у, — повторяет Элорин. Тон её меняется, когда заходит речь о королевском дворе, но не так, чтобы я могла это прочитать.
— А вы сами из знатных кланов? — осторожно спрашиваю я, полагая, что её отношение ко двору наверняка сформировано её происхождением — или его отсутствием.
— Нет тут никакой знати, — отвечает Элорин. Это удивительно, потому что её мантия с радужными узорами и золотыми звёздами выглядит весьма дорого. — Мои родители работают на речных баржах, перевозят порошки.
— Мирион Лева, к вашим услугам, — Мирион склоняет голову с вежливой учтивостью.
