– Хоть бы не в прямом смысле, – пробормотал Монтега. – Так что, маленькая тень, придешь поболеть за меня? – Он склонился и прошептал мне на ухо: – Сядешь в секторе кошек, или я расскажу Строку правду…
Теплые губы легонько коснулись мочки, но это вызвало лишь раздражение.
– Говори, – разрешила я, отстранившись. – Благодаря Найрин все и так знают правду. Вся академия. Мы с тобой поцеловались, но Фалько прав – мне не понравилось. Кстати, у тебя в зубах что-то застряло…
Я постучала ногтем между зубами и принялась за булочку, а Кейден, решив наконец-то оставить меня в покое, ушел.
– Мог бы и убрать за собой, – проворчала я, глянув на забытое рагу.
– Ты куда сейчас? – спросил Фалько.
– В библиотеку.
Я дочитала книгу про седьмой дом и собиралась ее вернуть.
***
– Да как ты уже достал! – услышала я, едва перешагнув порог библиотеки. – Я что, не ясно выражаюсь? Книга не по учебной программе? Свободен!
– Расмус чего-то не в духе, – прошептала девушка с коротко остриженными красными волосами, сидящая за одним из столов. Она перелистнула страницу книги и подняла взгляд на меня. – О, ты та самая тень?
– Я не уйду, пока не получу ответы, – я вздрогнула, узнав голос Баса. – Не хотите помогать? Ладно. Тогда отойдите в сторону. Не буду же я драться со слепым стариком за право пройти в библиотеку.
Видимо, они ругались у входа в закрытый сектор. Из-за книжных рядов их не было видно, зато отлично слышно.
– Не удивлюсь, если ты и до такого опустишься, Себастиан!
– Слушай, так ты с кем? – спросила девушка. – С Альваро или Монтегой?
– Сама по себе, – ответила я, и она одобрительно хмыкнула.
– Ронда.
– Мэди, – представилась я в ответ.
– Если бы я захотел, чтобы у меня в библиотеке воняло псиной, то завел бы щенка! – заявил Расмус.
– Вот и заведи, очень успокаивает нервы. У меня кстати есть песик, могу привести на пробу.
– У Баса есть собака? – удивилась я.
– Веник, – кивнула Ронда. – Та еще тварь. Обошел мою Шеру на последней полосе на пятнадцать секунд. – Заметив мое недоумение, пояснила: – На твареводстве.
– От тебя потом несет! – разорялся Расмус. – Что ты тут торчишь целыми сутками? Иди лучше да помойся!
– А ты меня не нюхай, а дай книжку!
– Ты еще прежнюю не вернул!
Вздохнув, я достала книгу из сумки и пошла к ним. Услышав звуки возни, ускорила шаг. Расмус стоял в дверном проеме, цепляясь руками за косяк, а Бастиан пытался сдвинуть библиотекаря с места.
– Это я взяла книгу без спроса, – сказала я, и они замерли и повернулись ко мне, взъерошенные, как два петуха.
На Расмуса я посмотрела мельком, а потом мой взгляд прикипел к Бастиану, подмечая детали: осунувшийся, лохматый, под серыми глазами круги. На этой неделе он уходил еще до того, как я просыпалась, и возвращался поздно, а может, и вовсе ночевал не дома.
– Прошу прощения, – добавила я и, подойдя ближе, взяла Расмуса за руку и вложила в нее книгу. Бастиан смотрел на меня, не отводя глаза, с таким жадным отчаяньем, что я, не выдержав, добавила: – За все. Я не могу рассказать, почему так вышло, с Монтегой. Но я не хотела.
Развернувшись, я быстро пошла прочь, боясь ляпнуть что-то еще или того хуже – кинуться Басу на шею.
***
Облегчение было таким сильным, что Бастиан прислонился к стене, чтобы не упасть.
Найрин пустила сплетню о Мэди и Кейдене по всей академии, Монтега ходил с видом победителя, и Бас не знал, что и думать.
«Они бы переспали, – так сказала Найрин. – На грязном вонючем ковре».
Строк зазывал его на свои собрания, но, побывав там один раз, Бас нашел кучу причин больше не ходить. В доме профессора все было каким-то липким, засаленным, Бас не хотел представлять там Мэди и одновременно не мог перестать этого делать.
Но она не хотела. Это меняло все. Монтега что-то придумал. Пусть не чары, что-то другое, хитрая сволочь.
Бас похлопал Расмуса по плечу, разгладил примявшийся во время их нелепой потасовки пиджак. Библиотекарь сердито взмахнул руками, пытаясь оттолкнуть Бастиана, и поправил очки, которые сползли и на миг обнажили страшные шрамы и выжженные глазницы.
Во время поездки в Альваро Бастиан аккуратно выведал у Мэди кое-какую информацию. Она оказалась скрытной, его тень, и всячески ускользала от расспросов, но все же ему удалось узнать, что она круглая сирота, и родителей своих не помнит. Но кто-то из них был чаром. Куда вероятнее, что отец.
– Чего на меня пялишься? – неприязненно спросил Расмус, прикрываясь книжкой Мэди словно щитом.
– Ищу сходство, – признался Бастиан. – Если бы я предъявил Мэди ее папашу, мне был бы мощный плюс.
– Считаешь, я мог бы бросить своего ребенка?
– Я понятия не имею, что вы за человек, Расмус Корреган. Я даже не знаю, к какому из домов вы принадлежите. Почему вы не носите знаков рода?
– Потому что не хочу, – сказал он. – Все ваши дома – фальшивка.
– А какой дом настоящий? – спросил Бастиан. – Седьмой?
Губы Расмуса растянулись в улыбке, а потом он вдруг подался вперед и прошептал:
– А с чего ты взял, Себастиан Альваро, что он седьмой, а не, скажем, первый?
***
