Колыбель мягко покачивалась, а сверху кружились игрушки – тряпичные песики и котята. Я тянулась к ним, не зная, кого выбрать: рыжего котенка с хитрой мордочкой, веселого красного щенка? Белая кошечка была очень красивой, с пушистым хвостиком из кроличьего меха. Но глаза – зеленые бусины – казались злыми.
– Он бросил тебя однажды и сделает это снова, – прозвучал сердитый голос.
Второй человек молчал, и я отчего-то заволновалась.
– Ты наша. Тень.
Послышались всхлипы, и мне тоже захотелось плакать.
– Я люблю тебя, – сказал голос мягче.
Я схватила черного щенка и потянула к себе, и все игрушки упали, а с ними вместе и деревянная рейка, хорошенько приложив меня по лбу.
Вскрикнув, я вскочила и потерла лоб, на котором саднила вполне реальная шишка. Села, подтянув на плечи сползшее одеяло, и осмотрелась, пытаясь понять, где нахожусь. Меня и правда слегка покачивало, точно как во сне, скрипели колеса, и слышался мерный стук копыт. За окном проплывали чахлые деревца, мелькнул газовый фонарь – маленькое пятнышко света в плотных серых сумерках.
В сумерках?
Я кинулась вперед и постучала в стенку экипажа. Загородка окошка сдвинулась, на меня дохнуло махоркой, и хриплый прокуренный голос сообщил:
– Подъезжаем. Скоро будем в Порожках.
– Разворачивай! – выкрикнула я. – Назад!
– Э, нет, – флегматично отказался возничий. – В один конец уплочено. Если хочешь, так послезавтра отвезу с утречка, за полцены. Только придется потесниться, мне тьмошника заказали шесть мешков.
Это что же, Найрин засунула меня в экипаж и отправила домой? Я опустилась назад на жесткое сиденье и истерично захихикала – я ведь и так планировала навестить тетю.
Голова гудела, и в горле першило, но разум прояснялся. Все могло быть гораздо, гораздо хуже! Меня бросило в дрожь, и даже зубы застучали, стоило лишь представить, какой беззащитной я была перед Найрин. Возможно, меня спасло то, что вокруг было много народа, и она не осмелилась на совсем уж гнусную подлость. Но, с другой стороны, никто за меня не заступился. Никогда больше не переступлю порог женского общежития! Ни за что!
Я ощупала себя и осмотрела, но одежда была в порядке, волосы не острижены, и ничего не болело, кроме шишки на лбу, которую я могла поставить и сама. Моя сумка с учебниками и тетрадками валялась на полу, и я подняла ее и тщательно вытерла уголком одеяла.
– Который сейчас час? – спросила я.
– Аккурат к завтраку поспеем, – охотно ответил возничий. – Таверна открыта. Вон виднеется.
Я запустила пальцы в волосы, осознав наконец, что произошло. Найрин избавилась от меня легко и изящно. Занятия в академии уже начались или вот-вот начнутся. Даже если я уговорю мужика развернуть клячу, то приеду в академию в лучшем случае после обеда. Сегодня по расписанию пять уроков. Минус пять баллов за пропуск каждого. Итого, выходка Найрин обойдется мне в двадцать пять баллов. И никто не станет слушать, почему я прогуляла. Какая же я дура!
Экипаж покачивало, иногда подбрасывая на ухабах. Мужик принялся насвистывать, а я укуталась в одеяло, подоткнув его со всех сторон, чтобы не задувало. Хотя потряхивало меня скорее от нервов, чем от холода.
А может, все к лучшему? Я выполнила задание Первого и возвращаюсь домой. Я не чар, а проклятая дочь седьмого дома. Я могу жить по-прежнему. Без поцелуев Бастиана свет во мне постепенно погаснет, и я вновь стану неприметной тенью. Найрин сказала – это все нелепая ошибка, и в глубине души я была с ней согласна. Она даже щедро оплатила мне дорогу, сама доброта.
Выглянув в окно, я увидела приближающийся огонек таверны. Тетя Рут уже встала, сейчас мы с ней выпьем ягодный чай, я буду рассказывать про академию чаросвет и солнечный город Альваро, а она – охать и удивляться…
Во рту стало горько, как будто я снова глотнула ликера, и мне почему-то отчаянно захотелось кофе.
***
Бастиан проснулся и, вскинув голову, глянул на дверь в комнату. Вчера, когда он пришел, Мэди еще не было. Вымотавшись за эти дни как собака, Бас вырубился на диване, не дождавшись ее появления.
Он сходил в душ, потом сварил кофе – две чашки, сделал бутерброды. Мэдерли все не выходила, и Бас, намаявшись ожиданием, подошел к ее двери и постучал.
– Мэди, ты проснулась?
Не дождавшись ответа, приоткрыл дверь. Кровать застелена, подушка как всегда уголком вверх – эта ее манера заправлять постель бешено умиляла. Бастиан осторожно заглянул в ванную – пусто. Сердце бухнуло и застучало быстрее.
Не ночевала дома? Или вовсе… уехала? Нет, ее вещи здесь: одежда, зубная щетка, лента для волос. А вот сумки с тетрадями нет. Наверное, Мэди встала пораньше и ушла на занятия, проскользнув мимо него бесшумно как тень.
Бастиан наскоро оделся и побежал в академию.
– Не знаю, – ответил Фалько, которого он нашел в главном холле. – Я еще не видел ее сегодня. Кстати, Бас, все хотел сказать, зря ты думал про нее и Кея.
– Ну, есть вероятность, что эту ночь она провела с ним, – процедил Бастиан, и ревность, которую ему только недавно удалось усмирить, вновь оскалила зубы.
Фалько схватил его за рукав.
