Мелиса молчала, не зная, с чего начать разговор, даже не понимая толком, зачем вообще пришла. Все последние годы она старалась держать дистанцию и сокращала ее только в том случае, если Энгард просил. Сейчас же в этом не было практической пользы, она просто не могла удержаться.
Бенсон тоже молчал, вопросительно глядя на нее. Ждал. Без особой надежды, скорее, с вызовом. Мол, да, вот таким я стал, и что? Разве тебе вообще есть до меня дело? Его глаза оставались ясными. То ли он лишь пару раз приложился к бутылке, то ли сегодня алкоголь его не брал.
— Пришла прочитать мне еще одну лекцию о вреде пьянства? — наконец поинтересовался он, нарушая тишину.
— Просто хотела узнать, собираешься ли ты сам лечь спать, — отозвалась Мелиса после небольшой паузы. — Это был очень дельный совет, тебе самому стоит им воспользоваться.
— Еще успею выспаться, — фыркнул он. — Вечный сон и покой для меня теперь уже не за горами.
— Почему это?
— Как почему? Я напал на драконьего лорда, ты разве не знаешь? Меньше, чем за год, второй раз посмел оспорить власть драконов. Меня должны были размазать по стенке еще в первый, но не тронули. Полагаю, тогда за меня вступился Рабан, больше некому. И чем я ему отплатил? Пошел против него! Болен он или свихнулся — для меня разницы никакой. К службе я уже вернуться не смогу. И отсидеться здесь тоже не получится, рано или поздно сюда придут. Стало быть, или в бега до конца дней, или сдаться. Бегать я не стану. Значит, обвинение, суд, казнь. И это вряд ли затянется надолго. Так что скоро справедливость восторжествует, и я получу то, что, по твоему мнению, заслуживаю.
— Я никогда не желала тебе смерти, Брент, — возразила Мелиса торопливо. — Даже когда все это случилось…
— Неужели? А впрочем… уже неважно.
Он взял бутылку, собираясь сделать еще один глоток прямо из горлышка, но Мелиса шагнула вперед и перехватила ее. Какое-то время они держались за бутылку вместе, но потом Бенсон разжал пальцы и вздохнул.
— Да и пожалуйста. Хочешь — разбей, хочешь — вылей. У меня есть еще…
Мелиса не стала делать ничего из предложенного, лишь поднесла горлышко к губам и сама сделала осторожный глоток. Потом еще один. Напиток оказался крепким, терпким, он обжег горло, заставил на секунду задохнуться, но зато тугой узел в груди растворился, едва огненное тепло скользнуло в желудок.
Брови Бенсона приподнялись в молчаливом удивлении, губ коснулась одобрительная улыбка.
Продолжая сжимать бутылку в одной руке, Мелиса протянула Бенсону свободную и позвала:
— Идем спать, Брент. Утро вечера мудренее.
Он недоверчиво посмотрел на протянутую ладонь, но потом все же сжал ее в своей и не без труда поднялся из кресла. Ненавязчиво потянул Мелису на себя, пока их тела не соприкоснулись и лица не оказались совсем близко. Так, что стало возможно чувствовать кожей дыхание друг друга.
Она не отстранилась. Не отступила, не отклонилась назад, чтобы в который раз продемонстрировать неприязнь. За все годы, прошедшие с трагедии, что развела их, Мелиса впервые позволила себе прильнуть к нему, прижаться щекой к щеке и почувствовать, как его рука скользнула вокруг ее талии.
Новое неожиданное вторжение заставило Нику резко обернуться и в ужасе посмотреть на подругу, заставшую ее за очередным нарушением местного закона. Впрочем, она же не призывала Килииана, он сам пришел…
Однако Алиана скользнула взглядом по комнате и не остановила его на столе, где сидел призрак ее бывшего парня, напомнив Нике, что другие не могут видеть мертвых, являющихся по собственной воле. Да и когда она снова повернулась к столу, чтобы посмотреть на реакцию Киллиана, того уже не оказалось. Или она тоже перестала его видеть.
А тетрадь осталась лежать на прежнем месте, подтверждая, что все это не было иллюзией и наваждением.
— Ни с кем, — нервно улыбнувшись, соврала Ника. — Просто мысли вслух. Со мной бывает.
Однако Алиану оказалось не так-то просто провести. Убедившись, что в комнате никого нет, она снова повернулась к Нике, и в глазах ее читалась неподдельная тревога.
— Я слышала, как ты говорила. И
Ника тяжело сглотнула и попыталась изобразить растерянность, поскольку новая ложь прозвучала бы еще менее убедительно, но Алиана и так не дала бы ей произнести ни слова.
— Не ври мне! Я знаю, что ты говорила с
Вот это было уже неожиданно.
— Когда это ты успела?
— Еще в академии, — призналась Алиана. — Время от времени он навещал меня. Ничего не говорил, правда, но мне все казалось, он хочет что-то сказать. Только потом ректор Колт объяснил, что это даже не Киллиан. Это шепот смерти, Ника, тот самый навязчивый шепот, который сводит некромантов с ума, уводит на темную сторону. Не слушай его. Не говори с ним. Не позволяй ему забраться тебе в голову.
— Мне никто ничего не шептал, — возразила Ника.
— Ты же понимаешь, что это просто фигура речи, — фыркнула Алиана. — Твоему отцу, например, мертвые земли шептали, подсылая ложный призрак твоей матери!
