Дорс слушала Дэниела с нарочитой холодностью, но от Лодовика не укрылось, как едва заметно подрагивает ее левая рука. «Изумительная имитация человеческих эмоций, — подумал он. — Каждый робот должен иметь целый набор рудиментарных эмоциональных алгоритмов, чтобы сохранять личностное равновесие: такие реакции помогают нам понимать, нормально ли мы функционируем и справляемся ли с данными нам распоряжениями. Но эта… эта женщина-робот ощущает все почти так же, как ощущал бы на ее месте человек. На что же это похоже? И как это согласуется с Тремя Законами и с Нулевым Законом?»
— На рабочие команды она реагирует хорошо, — сообщил Кансарв. — Но на самом деле и для нее, и для меня в эти годы работы крайне мало — после того как последние из провинциальных роботов возвратились на службу.
— Как ты себя чувствуешь, Дорс? — спросил Дэниел.
— Я в норме, — отозвалась она и отвернулась. — И еще я страдаю от отсутствия работы.
— Скучаешь? — осведомился Дэниел.
— Очень.
— В таком случае тебя должно порадовать новое назначение. Мне понадобится помощь в работе с людьми, которые готовятся к работе в «Конце Звезд».
— Там я действительно могла бы быть очень полезна. Предусмотрены ли для меня контакты с Гэри Селдоном?
— Нет, — ответил Дэниел.
— Это хорошо, — кивнула Дорс и обернулась к Лодовику. — Скажи, тебе давались инструкции любить и уважать Линь Чена?
Будь Лодовик человеком, он бы улыбнулся, услышав такое предположение. Он прямо посмотрел на Дорс, немного подумал и вздернул краешки губ.
— Нет, — ответил он. — Я поддерживал с ним прочные профессиональные отношения, но не более того.
— Ты стал для него незаменим?
— Не знаю, — покачал головой Лодовик. — Несомненно, он считал меня крайне полезным сотрудником, и мне удавалось оказывать на него влияние во многом, что способствовало достижению наших целей.
— Дэниел запрещал мне чересчур сильно влиять на Гэри, — призналась Дорс. — Думаю, эту его инструкцию я исполняла плоховато. А он уж точно сильно повлиял на меня. Вот почему мне приходится так долго восстанавливать равновесие.
Несколько минут все роботы молчали.
— Надеюсь, больше ни одного робота никто и никогда не научит чувствовать нечто большее, чем чувство долга, — продолжила Дорс. — Преданность, дружба, любовь — все это не для нас.
Ян Кансарв обследовал Лодовика в диагностической лаборатории, которую разобрали на Авроре и перевезли на Эос двадцать тысяч лет назад. Роботов окружали строгие, призматической формы матрицы, содержащие банки памяти с данными о конструкции практически всех роботов со времен Сьюзен Кельвин. Всего насчитывалось более миллиона моделей, включая и уникальную модель Лодовика.
— Твоя основная механическая структура в порядке, — объявил Лодовику Кансарв после часа обследования робота всевозможными датчиками, зондами и мониторами. — Биомеханическая интеграция не затронута, хотя заметно, что тебе пришлось произвести довольно объемную регенерацию наружных псевдоклеток.
— Вероятно, это вызвано потоком нейтрино. Тогда я чувствовал, как гибнут псевдоклетки, — отозвался Лодовик.
— Я не без гордости склонен отметить, что регенерация прошла успешно, — заметил Кансарв, поворачивая платформу, на которой был размещен Лодовик.
Глаза Лодовика следили за роботом. Кансарв остановил платформу, переступил на трех ногах и сказал:
— Я должен объяснить тебе, что выражения, которые я употребляю, носят весьма обобщенный характер. Я очень люблю говорить на языках людей, но все эти языки страдают ограничениями в плане описания состояний роботов.
— Конечно, — отозвался Лодовик.
— Однако на данной стадии диагностики все твои чисто роботские алгоритмы задействованы в самопроверке. Я не осмеливаюсь пользоваться роботской микроволновой речью в разговоре с тобой до тех пор, пока все эти фрагменты твоей структуры не заработают снова.
— Ощущение такое, словно чего-то недостает, — признался Лодовик. — Теперь мне трудно осуществлять долгосрочное планирование действий, к примеру.
— Сдержи свои ощущения посредством бездействия, — посоветовал ему Кансарв. — Если у тебя что-то не в порядке, я определю, что именно. Пока же я никаких отклонений не замечаю.
Прошло несколько минут. Кансарв вышел из лаборатории и вернулся с новым прибором для проведения особого теста. До этого момента ему не было нужды нарушать целостность псевдокожных покровов Лодовика.
Негромко жужжа, Кансарв поднес новый прибор к основанию шеи Лодовика.
— Сейчас ты почувствуешь нечто вроде инородного вторжения. Постарайся, чтобы твои ткани не пытались инкапсулировать или растворить незнакомое органическое вещество, которое проникнет в твою систему.
— Но это неизбежно произойдет, как только все мои роботские функции вернутся к норме, — сказал Лодовик.
— Да. Конечно.
