– О! – непроизвольно вырвалось у Итары, вспомнившей о том, о чем недавно заявил им Данзор Флемм. – Думаю, лорд Мотлифер, у ваших племянников появилось нечто, о чем они хотели бы вам сообщить.
– Что именно? – заинтересовался лорд Мотлифер.
– Позвольте им самим сделать это объявление, – остановил жену король Тангирр.
– Не лишайте их этого удовольствия, – тут же поддержала его Итара.
– Вы меня заинтриговали.
Драконий король посмотрел на Итару. Темная магиня не могла не отметить, что с того времени, как она училась в Академии, лорд Мотлифер не изменился ни на йоту: все то же смуглое лицо с четкими, словно выбитыми чертами, отмеченное хищной красотой драконьего лорда, густые темные волосы, заколотые в тугой хвост на затылке; такой же высокий и прямой в осанке, как шпага, несмотря на несколько ранений, которые он получил во время этой войны.
– У меня не так много времени, – сказал лорд Мотлифер, не дожидаясь ответа от переглядывающихся супругов Тонн. – Не хотите говорить сами, пригласите детей.
Итара немедленно дала распоряжение одной из явившихся на зов служанок пригласить в большую приемную залу всех старших детей Тоннов и гостей дома – племянников императора Флемма и принца Паулина Ариэ.
В тот момент, когда нас позвали на встречу с лордом Мотлифером, мы только что вернулись с экскурсии на планету Арга, на которой находилась Академия Магии, полагавшуюся нам с Риганом Тонном как новым студентам. Поэтому мы предстали перед родителями Ригана и лордом Мотлифером в нашей выходной одежде: Риган в камзоле с цветами своего дома, я – в платье также с цветами дома Тоннов и Ариэ и с распущенными волосами, а Улли, Данзор и Лемма, как сопровождающие нас на этой экскурсии, в парадной форме Академии.
Картина получилась впечатляющая. Цвета дома Тоннов были черные с белым и красным, цвета Академии – темно синие с белым. Таким образом на Ригане был черный камзол с видневшейся из-под него белой рубашкой и повязанным на шее красным платком; я же была в белого цвета платье, стянутом на узкой талии черным ремешком, и красным цветком, приколотом на отвороте платья чуть выше груди. Мои отросшие светло-золотистого цвета волосы с явно заметными в них серебряными прядями, завитые с утра нашей с Леммой горничной, волнистым водопадом спадали по моей спине и непослушными завитками вились у моих висков. Лемма была в голубом с золотой отделкой платье цвета лордов драконов эфира Голубой Звезды, поверх которого был наброшен синий с белым плащ с символикой Академии; ее длинные, до пояса, темно-золотистые волосы вились в той же манере, что и у меня. Улли одел камзол, выдержанный одновременно в цветах Академии – синем с белым, который был отделан золотом, так как цветами клана Ариэ были синий, белый и золотой. Данзор особо не заморачивался, накинув синий с белым плащ Академии на камзол в розовых с белым и серебром цветах дома лордов драконов эфира Рассветной Звезды. В общем, мы сверкали и переливались всеми цветами радуги в лучших традициях клана короля-мачо.
– О! – воскликнула при нашем появлении Итара, не преминув заметить с любящими нотками матери в голосе: – Какие вы все красивые сегодня! Просто ослепнуть можно.
Лорд Мотлифер, скользнув взглядом по мальчикам, остановил свой взор на нас с Леммой.
– Твоя воспитанница снова изменилась, Тонн, – с каким-то удивлением сказал он. – Не подозревал, что она за такое ограниченное количество времени превратится из неуклюжего подростка в красивую девушку.
«Ну да, наряди пенек – и тот паренек, как говорят на моей первой родине», – с сарказмом, достойным драконьего короля, подумала я.
А Данзор Флемм вдруг вышел вперед, взял меня за руку и подвел к своему дяде.
– Лорд император и мой дядюшка король Мотлифер Флемм, – срывающимся от волнения голосом сказал он, – позвольте мне официально представить вам ту девушку, которую я выбрал себе в невесты. Ари Тонн Ариэ!
Лорд Мотлифер изменился в лице, не обратив внимание на то, как его рука непроизвольно коснулась под тканью камзола зачесавшейся на ней вязи атауэ.
– Дочь Риверин Ариэ?! – в следующую секунду воскликнул он. – В моем доме? Никогда!
Данзор растерянно приоткрыл рот, в то время как я с интересом рассматривала выражение подернутых дымкой гнева темных глаз лорда Мотлифера.
– А что вам, собственно, сделала моя мать? – тихо спросила я, не смутившись под его бешеным взглядом. – Она была всего лишь женщиной, которая любила своего мужчину. Она не начинала войну, она не жгла ни планеты драконов, ни планет каких-либо других рас. Она просто всем сердцем любила жестокого мужчину, который, между прочим, причинил много горя ей самой. В чем ее вина?
