— А как ты видишь свое будущее, Ники? Если никто тебе не приглянется?
— Не знаю, пап.
Я действительно не знала. Гнала эти мысли как можно дальше, наивно надеясь, что все образуется само собой.
— Ты — маг, милая. Сильный маг. Не каждый мужчина может с тобой сравниться. Но сила — это не только дар, но и ноша.
— Да знаю, — досадливо дёрнулась я.
— Любая магия разрушительна, если ее не стабилизировать. Супруг и ребенок могли бы быть таким стабилизатором.
— Ну не все же маги женаты.
— Не все. Но те же придворные маги вынуждены всегда носить амулеты со стабилизатором. И все равно они до конца жизни привязаны к источнику академии.
— Но я не хочу замуж.., — беспомощно произнесла я. — Должен быть другой выход...
— Когда-нибудь, — лорд Клэйтон тяжело вздохнул, — появятся академии для девушек. Или даже смешанные. Все изменится. Ты ведь знаешь, что я добился принятия закона о запрете подавления дара у девочек. Пусть небольшой шаг, но махину традиций, предрассудков и страхов очень тяжело раскачать.
— Я знаю, папа. Мне просто не повезло. Хорошо бы родиться лет через сто.
Маркус с мамой вернулись к обеду и до самого ужина они вместе с Агатой были заняты упаковкой саквояжа Марка. Папа попытался заикнуться, что в академии все предоставят, но быстро сдался, видимо, решив дать расстроенной маме возможность занять руки и мысли.
Ужин прошел тревожно и напряжённо. Каждый погрузился в свои размышления и, судя по выражениям лиц, все они были невеселыми. Спать разошлись рано.
— Я не встану провожать Марка, — сразу предупредила родных. И не удержалась от шпильки. — Ранний подъем плохо скажется на цвете лица, а ведь Этьен приезжает послезавтра, нужно выглядеть безупречно.
Мама только скользнула по мне отсутствующим взглядом, явно погруженная в переживания от предстоящей разлуки. Папа нахмурился, а Маркус горестно вздохнул. Все это время я избегала брата, он это видел и чувствовал себя виноватым.
"Ничего, Марк, сегодня я тебе все расскажу", — подумала я, отводя взгляд.
Попрощалась с родными, стараясь не выдать себя слишком крепкими объятиями, и отправилась в свои комнаты.
На сборы ушло полчаса. В саквояж полетели заранее продуманные вещи: любимые книги, белье, рубашки и брюки для тренировок, гольфы, мыло, зубной порошок, щетка для волос и пенал с мыслекамнями. Потом я приготовила одежду на завтра и... ножницы.
Осталось всего ничего — уговорить брата и оставить записку родителям. Я знала, что Марк придет ко мне сам. Слишком тесные у нас были отношения, чтобы расстаться на такой нелепой ноте. Я бы и сама отправилась к нему, просто Марку проще это сделать, никому не попадаясь на глаза. Поэтому я села за учебный стол, взяла карандаш и задумалась над запиской. Спустя час, десяток испорченных листов и два сломанных карандаша у меня вышло следующее:
"Дорогие родители. Я знаю, что своим поступком причиняю вам боль, и от этого мне невыносимо горько. Но я верю, что вы поймёте и простите меня. Мне уже девятнадцать, ещё три-четыре года и я превращусь в старую деву, посмешище и пятно на безупречной репутации герцогов Борнэ. Поэтому я решила уйти. Пенал я забираю, но пользоваться не буду — слишком большое искушение услышать ваш голос и сдаться. Когда-нибудь я вернусь. Когда стану предметом гордости, а не позора. Люблю вас. Ваша непутёвая дочь Доминика."
Аккуратно сложила письмо и убрала его в выдвижной ящик, чтобы не попалось на глаза раньше времени.
— Ники, — раздался голос брата. Я резко развернулась. Вроде и должна была привыкнуть, но всякий раз его появление становилось неожиданностью.
— Марк...
— Я не мог уйти не простившись.
— Я знаю, — кивнула, вдруг потеряв все мысленные заготовки разговора. Прошла к дивану и села. Маркус опустился на сиденье рядом. И мы замолчали, каждый пытаясь подобрать нужные слова.
Мой взгляд метался по будуару, словно в надежде найти среди мебели потеряные мысли. Вдруг подумалось, что я не скоро сюда вернусь и, пожалуй, буду скучать по этой комнате со светлой мебелью с голубой обивкой и обоями в узкую полоску. По книгам, которые невозможно взять с собой, по канцелярии, отобранной тщательно и скрупулёзно.
— Ты же знаешь, Ники, — первым заговорил Маркус, — я не могу поступить иначе. У Алекса тоже есть и титул, и дар. Но Кавальдэ — это то, что нужно пройти каждому. Чтобы доказать и себе, и остальным, что ты не просто избалованный сын богатого лорда...
— Маркус, я понимаю. Я действительно понимаю. И надеюсь, что ты тоже меня поймёшь. Я еду с тобой.
— Решила всё-таки проводить? — улыбнулся брат. — Не стоит. Даже отец сопроводит меня только до Дубовника, дальше сам. Не хочу долгих прощаний.
— Нет, Марк, — прервала его я, в волнении стискивая кулачки. — Я поеду с тобой в академию.
— Зачем?
— Чтобы учиться.
Марк нахмурился, я начала говорить торопливо и горячо, выплескивая все, что накопилось на душе:
— Я хочу учиться, Марк! Учиться, а не сидеть дома взаперти, пока мой муж занимается важными делами. Неужели я хуже других магов? Неужели обязана похоронить свой дар в угоду обществу и мужу?
— Но, Ники... Кавальдэ — это не место для девушки...
