— Я случайно попадаю в чужие сны! И они... эээ... неприличные! Я не знаю, как это прекратить!
— Успокойся, Ники, — немного опешил крестный. — Честно сказать, я не особенно в этом силен. Не думал, что твой дар будет развиваться столь стремительно. Среди наших мастеров есть сновидцы. Они все сейчас на службе, но к следующему занятию я смогу что-нибудь придумать.
— А можно мне тогда пока какие-нибудь капли? — жалобно попросила я. — Чтобы спать совсем без сновидений?
— Настолько все плохо? — смущённо хмыкнул дядя Джей.
— Кошмарно, — искренне сообщила я.
Капли мне не прописали. Единственное, что смог посоветовать крестный — это настроить побудный камень так, чтобы он нагревался, если меня будут преследовать кошмары. Сомневаюсь, что сны о Дамиане можно приравнять к последним, но может камень не будет разбираться отчего мое дыхание вдруг становится прерывистым и частым, а сердце готовится выпрыгнуть из груди?
— Пожалуйста, Господи, пусть мне не приснится Дамиан, — как заводная причитала я, готовясь ко сну. И от этого истерического шёпота змейка вертелась с такой скоростью, что задевала пальцы.
Ну что тут сказать? Дамиан мне не приснился. Я попала в сон к неизвестному мне парню. И это был настоящий кошмар.
В темном коридоре практически не было света. Если бы не шершавая прямая стена, к которой прижималась спиной, то решила бы, что я где-то в подвалах академии.
— Сюда он не придет! — тихо и быстро прошептал то ли детский, то ли девичий голос. В голосе звучал такой явный ужас, что в стену захотелось вжаться ещё сильнее.
В полумраке я видела лишь силуэт, замерший рядом со мной. Через несколько секунд он шевельнулся.
— Пойдем, спрячемся в кладовой. На всякий случай, — решительно заявил обладатель тонкого голоса. Схватил меня за руку и потащил за собой по коридору. Всё-таки ребенок. Немного привыкнув к темноте, я различила короткие волосы и мальчишескую одежду.
— Подожди! — пискнула, не поспевая за ним.
— Нам надо спешить, Чарли, — не останавливаясь, сообщил мальчик. — Если отец нас найдет, то...
Продолжать он не стал, но обречённость и страх в детском голосе говорили сами за себя. Я невольно прибавила ходу, радуясь, что на мне свободные тканевые брюки.
В кладовку мы ввалились, едва успев затормозить посередине комнаты. Мальчик уверенно потянул меня в сторону боковых полок.
— Залезай первым, — мотнул он головой куда-то вниз. — Быстро!
Где-то гулко хлопнула дверь.
— Он здесь! — мальчик пихнул меня в сторону полок, и я рухнула на колени, изрядно отбив их. Зато обнаружила, что полка пуста, а перед ней стоят ящики с пересыпанными опилками овощами.
Юркнула в закуток и затаилась. Мальчик залез следом, вжав меня в угол. Мы молчали, прислушиваясь к неторопливым твердым шагам. От темноты и чужого страха, паника разрывала сердце. Знание того, что это сон, никак не помогало. Я боялась дышать и понимала, что мальчик рядом со мной тоже задерживает дыхание.
— Я знаю, что вы здесь, — мужской голос раздался совсем рядом. — Нужно быть мужчиной, сын, и брать на себя ответственность. Выходи и твоему другу ничего не будет.
Мальчик, и без того напряжённый, как тетива, застыл. Потом едва слышно прошептал:
— Не шевелись.
Не успела я его остановить, как ребенок молча выбрался из укрытия.
— Я здесь один! — громко и звонко заявил он.
— Нехорошо врать отцу, сын, — расслабленный мужской голос ничем не выдал злости, и тем страшнее оказался удар, что швырнул мальчика на ящики, за которыми я пряталась.
— Вставай, щенок, — тихо, даже вкрадчиво, сказал мужчина. — Я ведь говорил тебе, что будет, если ты снова свяжешься с этим отребьем?
— Он мой друг! — в голосе ребенка звучали застывшие как лёд слезы.
— Пусть выходит, я знаю, что он здесь.
— Ты обещал, что Чарли ничего не будет!
Пока я раздумывала, как лучше поступить, крепкая мужская рука нырнула в укрытие, ухватила за плечо и одним рывком сдернула меня с полки.
— Всего лишь маленький урок, сын. И тебе, и твоему другу, — почти ласково заявил возвышающийся над нами мужчина. В следующий момент его ладонь раскалилась, и он резким движением приложил ее к моей голой шее.
Проснулась я с криком от адской боли, застрявшим в горле и запахом горелых волос в носу. Побудный камень обжигал бок, но щека и шея жгли сильнее. Я с опаской коснулась кожи кончиками пальцев и сцедила выдох сквозь стиснутые зубы. Кожа была гладкой и чуть влажной.
Это всего лишь кошмар! Причем не мой. Я чётко осознавала, что очутилась в чужом сне. Такую же уверенность испытывала и во время сновидений Дамиана. Только сейчас понятия не имела, кому снятся подобные кошмары. Мальчика я толком не разглядела. Ясно было только то, что его отец — огненный маг, но это даже не означает, что ребенок перенял эту магию. А если и перенял, то в академии около двадцати подмастерьев владеют стихией огня, пойди найди нужного.
"Да и зачем?"
