Я села, расправив пышные белые складки, сложила руки на коленях и уставилась на них. Щеки согревал румянец. Я наслаждалась этим сном. Немного нервничала и смущалась, но наслаждалась. Тем, что Дамиан видит именно меня. Тем, что мы вдвоем и я слышу теплоту в его голосе. Тем как бережно и нежно он сжимал мою руку, когда вел к дивану. Горечь и стыд чуть отравляли идиллию. Как бы то ни было, эти прикосновения останутся только во сне, а настоящая нежность принца достанется Виктории.
— Этот сон я запомню, — прервал молчание Дамиан. Голос звучал задумчиво и тихо. — Я помню те несколько снов, в которых ты появлялась. Давно понял разницу, а после по обрывкам разговоров и суть твоего дара. Сны без тебя — смазанные и пустые.
— Здесь ты другой, — не удержалась я, но смелости посмотреть в глаза все ещё не было. — Охотнее рассказываешь, почти улыбаешься.
— В отличие от тебя? — и снова мне послышалась улыбка в его непривычно мягком голосе. — Посмотри на меня, Ника.
Медленно повернула голову. Когда-то я мечтала, чтобы Дамиан так смотрел на меня — нежно, немного лукаво. Уголки его губ чуть дрожали, словно сдерживая улыбку. Я завороженно уставилась в расплавленное серебро его глаз.
— Ты мне нравишься, Дамиан, — выпалила я. — Очень! Почему твой отец выбрал Викторию? Почему не меня?!
Прозвучало ужасно. Капризная речь избалованного ребенка. Я тут же добавила:
— Прости. Я говорю глупости.
— Такой вариант отцом рассматривался, — ответил Дамиан. Смотрел он так же нежно, но улыбка исчезла. И стало оглушительно жаль, что я затронула эту тему. Изменить ничего нельзя, но можно было прожить этот сон, не погружаясь в грустные размышления. — Но герцог Борнэ отказал. Сказал, что решение о помолвке ты будешь принимать сама. А тогда ты была слишком юной, чтобы это сделать.
— Наверное, — я неуверенно улыбнулась. — Тогда я точно не думала о замужестве. Теперь уже и не задумаюсь.
Светлые брови принца сдвинулись, и я поспешила стереть с его лица хмурое выражение:
— Я ни о чем не жалею! Я бы не встретила тебя, не узнала бы ничего об источнике, не получила бы Ки. Вышла бы замуж только чтобы не позорить родителей и прожила бы самую скучную жизнь — дом, покупки, балы и сплетни. Брр, — я помотала головой.
— Я думал, девушкам это нравится, — улыбнулся Дамиан.
— Кому-то нравится, — признала я, — но... Ой, ты же, наверное, не знаешь, что мой папа добился нового закона! Теперь девочкам не могут запрещать использовать магию!
— Это... замечательно, — сказал Дамиан.
— Я понимаю откуда эта заминка! — горячечно воскликнула я. — Знаю, что такие изменения не примут быстро. Но первый шаг сделан, а если ты...
— Я полностью поддержу лорда Борнэ, — твердо сказал Дамиан. — Обещаю.
В дверь несмело постучали.
— Тебе пора, — сразу погрустнела я. — Мне лучше уйти сейчас.
— Пройди церемонию со мной, — вдруг попросил Дамиан. — Хотя бы во сне.
— Ты уверен? — я растерялась. Странный порыв, совсем не похожий на того принца, которого я знаю.
— Я устал все контролировать, — Дамиан усмехнулся — лукаво и предвкушающе.
— Ты сейчас похож на Вариуса, — рассмеялась я.
— Иногда я очень ему завидую, — признался Дам.
Стук повторился. На этот раз настойчивее.
— Ты готова? — спросил принц. Встал и протянул мне руку. Я нерешительно вложила в сильную ладонь затянутые в белое кружево пальцы и кивнула.
Церемония была недолгой. Ни я, ни принц толком не представляли как она проходит, поэтому временами создавалось впечатление, что время то замирает, то проносится мимо огромными незапоминающимися отрезками.
Четко вырисовался лишь церковный зал. Видимо, Дамиан помнил его особенно хорошо, поэтому я явственно видела каждую фреску, каждый витраж, каждый золочёный канделябр.
Мы остались вдвоем перед священником. Неожиданная мысль, что тот одет гораздо богаче и наряднее нас самих, едва не заставила меня не к месту рассмеяться. Но смех исчез, стоило принцу развернуться ко мне.
— А теперь скрепите ваш брак поцелуем, — скрипучим голосом произнес священник, и Дамиан откинул с моего лица лёгкую вуаль.
На лице принца застыло странное выражение — решительность и одновременно вопрос. И я опустила ресницы в знак молчаливого согласия.
Теплые губы накрыли мои. Лёгкое, манящее касание. В нем было столько бережной ласки, что сердце заныло от нежности, а глаза мгновенно наполнились слезами. Дамиан целовал меня очень осторожно. Не касался языком, как в фривольных женских романах, не пытался проникнуть в рот. Только движение губ — твердых и мягких одновременно. И я начала отвечать. Неумело, но очень искренне.
Это наш единственный поцелуй, больше не сможем себе позволить ни он, ни я. И он был самым нежным и самым горьким одновременно. Поцелуй — прощание с тем, что даже никогда не случилось.
— Выбирайте умом, а не сердцем, — сказал мастер Вудс, прохаживаясь мимо рядов. — Вы подписываете очень важный документ.
— Да какая разница, если я стану монстром? — с досадой спросил рыжий Этьен. — Запрут мня в клетке или убьют? Меня-то уже не будет!
